– Хасим, – сказала она. – Как дела? Почему она говорит по-английски? Чтобы этот американец знал, о чем они беседуют?

– Кто подошел к телефону? – рявкнул Хасим в трубку, прежде чем успел сообразить, что тоже перешел на английский.

«Не твое дело!» – хотела было сказать Ромульда, но передумала. Ведь Хасиму до всего есть дело. Он думает, что все права только у него, а остальные обязаны ему подчиняться. И неудивительно: ведь с самого детства он привык получать все, что его душе угодно.

– Один мой друг, – ответила она. – Боб.

– Боб? – переспросил он. В его голосе не осталось и следа нежности. – Мужчина? У тебя в квартире мужчина?

Ромульда едва не расхохоталась. Впрочем, чего тут смешного? Разве она не знает, что он за человек? Разве он не разрушил ее жизнь?

– Во всяком случае, – попыталась отшутиться она, – он не похож на женщину. Если, конечно, не переоделся.

Хасим схватил нож для газет и вонзил его в покрытую бархатом поверхность стола.

– И давно этот… Боб, – едва выдавил он ненавистное имя, – стал твоим другом?

Ну нет, хватит! Она больше не наложница ему! Она уже столько лет живет в Америке и не собирается подчиняться ему, как прежде.

Но у Хасима такой нюх… Стоит допустить малейшую оплошность, и пиши пропало! Нет, надо действовать осторожно. Прежде всего выяснить, что у него на уме.

– Давным-давно, – ответила она спокойно. – Но хватит о нем. Ты позвонил просто так, поболтать, или что-то хотел?

Она прекрасно знает, чего он хочет!

Хасим сжал рукоятку ножа. Ах, если бы можно было ворваться в ее квартиру и приставить нож к горлу этого Боба! Выяснить, какого дьявола он ошивается в квартире Ромульды!

Но разве может он сомневаться в ее непорочности?

Она принадлежит ему. Только ему.

– Вряд ли ты ожидаешь, что мне понравится присутствие мужчины в твоей квартире. Может, объяснишь, что ему нужно? Или ты принимаешь у себя первого встречного?

Если бы на месте Хасима был кто-то другой, Ромульда давно швырнула бы трубку. Но с Хасимом этот номер не пройдет.

Он не такой, как другие мужчины. Сколько она мечтала о нем тогда! И в какой кошмар превратились эти мечты! Она переехала в Америку, пытаясь забыть о прошлом. Пытаясь изменить свою жизнь и стать другой. Удалось ли ей это? Как знать…

– Хасим, говори прямо. Что тебе нужно?

– Наверное, зря я позволил тебе уехать на учебу в Штаты.

– Нет, не зря.

– Ты еще мне противоречишь? – спросил он шутливым тоном.

Но Ромульда прекрасно понимала, что он вовсе не шутит. Она осмелилась ему перечить!

– Что-то я не припомню, чтобы в свое время ты возражал против моей учебы в Америке, – заметила она мягко.

– Еще бы! Ведь твой отец был согласен. Его ты тоже обвела вокруг пальца. Как он настаивал: позволь моей девочке увидеть мир! Ты можешь добиться желаемого, когда тебе надо.

– Так или иначе, это уже в прошлом, – подытожила Ромульда. – Признайся, Хасим, чем обязана столь неожиданному звонку?

Султан нахмурился. Звонок действительно оказался для нее полной неожиданностью, а он так и не объяснил, зачем звонил. Но пока еще не время.

– Куда делась твоя сестрица? – спросил он. – Ей нравится этот твой дружок, который даже к телефону подходит в твоей квартире?

– Боже, ты просто невыносим!

– Я так и не услышал ответа. Твоя сестра одобряет дружбу с этим?..

– Бобом. Одобряет. Более чем. – Ромульда заметила, как напряглось лицо Боба. Если бы Хасим знал правду, знал, что Сусанна и Боб живут, как муж и жена! Да он с ума сошел бы! – К тому же Боб отличный парень.

– Теперь это уже не имеет значения, – холодно произнес Хасим.

– Что ты имеешь в виду?

Она услышала циничную усмешку.

– Да ничего особенного, милая Ромульда. Просто Боб и все остальное, что связано с твоей жизнью в Чикаго, теперь тоже останутся в прошлом.

– И все-таки я ничего не понимаю. – У Ромульды сжалось сердце. Неужели этот момент настал?

– А сама догадаться не можешь?

Уже давно, сказал себе Хасим, нужно было положить конец этой распутной жизни в Чикаго. Один Аллах знает, сколько еще дружков она себе завела!

– Настало время… – многозначительно проговорил он.

Ромульда все поняла. Но она не сдастся сразу, ни за что! Пусть думает, что она не понимает о чем речь.

– Какое время? – спросила она невинным тоном.

Хасим сжал зубы. Последние несколько лет они почти не виделись. Раза два-три Ромульда прилетала в Бахрам повидаться с родными, но этим дело и ограничивалось. Султан смотрел на ее изящную фигуру, прелести которой не могли скрыть даже тяжелые накидки, которые было принято носить в Бахраме, и благодарил Алла ха за то, что вокруг люди. Не то он совершил бы такое, о чем потом пришлось бы горько сожалеть.