Шрифт:
Он испытал оргазм, такой сильный и глубокий, что ему показалось: он вот-вот умрет от наслаждения. Но какое это счастье – умереть вот так!..
Воздух наполнился каким-то новым ароматом. Хасим подавил стон… Все закончилось. Подобно заре на горизонте, он медленно возвращался к действительности.
Он сжал ее. Ромульда застыла в его объятиях. Его сердце колотилось с бешеной силой.
– Ты была девственницей, – прошептал он.
5
Ромульда молчала. Она открыла глаза и с удивлением обнаружила, что Хасим смотрит на нее, но не с гневом, а с недоумением и жалостью. Она дотянулась до покрывала, лежавшего на стульчике у кровати, и завернулась в него. Но нежное тепло итальянского кашемира нисколько ее не согрело. Ее бросило в дрожь.
– Скажи мне правду, – потребовал Хасим. – Ты была девственницей?
– Да, – выдавила она из себя.
– Ты солгала мне. – В его голосе не было обвинительных ноток. Он словно пытался решить какую-то сложнейшую проблему.
– Да, солгала. Пауза.
– Но, ради всего святого, зачем? Я не понимаю.
Впервые султан признал, что чего-то не понимает, что есть нечто, ему неподвластное. Ромульда посмотрела на него. Солнце проникало через неплотно прикрытые шторы и бросало блики на его тело, придавая ему бронзовой оттенок, отчего он стал похож на великолепную статую. Лежащую статую.
– Зачем? Ответь мне, Ромульда.
Хасим увидел, как задрожали ее губы.
– Не могу, – ответила она едва слышно. – Я не хочу об этом говорить сейчас, вот так. – Она чувствовала себя такой уязвимой. Что, если он дотронется до нее? Этого она больше всего сейчас боялась. Но почему-то еще больше ее пугала мысль, что он больше никогда к ней не прикоснется.
– Мне нужно одеться.
Хасим нахмурился, но тем не менее дал понять кивком головы, что согласен.
– Так иди, – сказал он. – А я не сдвинусь с места.
Ему и в голову не приходило проявить благородство. Уйти, оставить ее наедине жалеть о том, что невозможно уже исправить. Нет, он ведет себя, как кот, который стережет мышку. Сел у норки и не собирается уходить.
Ромульда взяла белье и, чувствуя на себе его взгляд, направилась в ванную. Закрыв за собой дверь, она повернула замок так, чтобы ему было слышно, и включила воду. Она долго смывала с себя свой позор, затем облачилась в бледно-голубую бахрамскую тунику и вышла в спальню, моля Аллаха, чтобы Хасим ушел.
Но он был на месте.
Пока она мылась, он успел одеться и теперь развалился на одном из кресел, стоявших спиной к окну. По его лицу было совершенно невозможно угадать, о чем он думает. Ничего не выражающим взглядом он следил за ее движениями.
– Думаю, – проговорил он наконец, – ты должна мне кое-что объяснить.
– Я ничего тебе не должна! – вырвалось у нее.
Да, сегодня она сполна отдала ему долги. Хасим усмехнулся.
– Думаешь победить меня?
– Разве с тобой можно сражаться?
– Можно. Ромульда, почему ты сказала мне, что у тебя есть любовник?
Да, я солгала тебе, но в то же время не смогла устоять перед тобой, и вот теперь ты знаешь правду.
– Зачем тебе знать?
– Потому что мне нужна правда.
Она опустила глаза.
– Я не могла допустить, чтобы ты женился на мне.
Хасим нахмурился.
– Вижу, ты готова на все, лишь бы этого не произошло! Готова даже оклеветать себя.
– Ты правильно понял. Я не хочу быть твоей женой. Сколько раз я говорила тебе об этом! Но ты ничего не желал слушать. Конечно, тебе плевать на желания других. Для тебя важно лишь то, что хочешь ты.
– Ты преувеличиваешь. Да он издевается над ней!
– Ты самый напыщенный, надменный, высокомерный человек на свете.
– И что? – спокойно спросил Хасим.
Ах так?! Я скажу тебе что.
– Я не хочу быть замужем за тем, кто интересуется только собственной персоной. Мне не нужен такой муж, как ты. – Хасим открыл рот, намереваясь возразить ей, но она не собиралась останавливаться. – В браке я хочу равноправия.
– Равноправия?
– Впервые слышишь такое слово, да, Хасим? Пожив в Америке, я захотела равноправия!
– Как бы тебе не пожалеть о своем равноправии.
– Не волнуйся, не пожалею. Я не хочу жить так, как жили твои родители. Вы, мужчины, думаете: раз вы живете в Бахраме, вам все позволено. Значит, вы можете… – Ромульда запнулась.
– Что? Продолжай, я слушаю.
Как будто ты сам не знаешь! Ромульду передернуло от отвращения.
– Иметь любовниц, вот что! Пожалуйста, Хасим, не надо прикидываться. Хоть на минуту прояви честность. Я не настолько глупа, чтобы не понимать очевидных вещей. К тому же я все прочитала в газетах.