Нужно отметить еще одно обстоятельство, характерное для жизни женатого Караджале: круг его друзей очень узок. Этот краснобай, который знал всех и общался с огромным количеством самых разнообразных людей, в сущности, был близок лишь с немногими. Их можно перечислить по пальцам. Часто это люди совершенно неприметные, учителя — коллеги по гимназии, отнюдь не именитые личности, но среди них есть и несколько литераторов — И. Сукяну, Петре Миссир, Александру Влахуца, Барбу Делавранча. Последние два останутся его ближайшими друзьями на всю жизнь, хотя и по характеру и направлению творчества оба сильно отличаются от автора «Потерянного письма». Влахуца был скорее журналистом и версификатором, слепым подражателем Эминеску, чем самостоятельным художником. Он был человеком скромным, но довольно непоследовательным с своих общественных и литературных симпатиях. Делавранча другой: блестящий адвокат, великолепный оратор, Удачливый политик, человек одаренный во всех отношениях, неплохой рисовальщик, автор интересных рассказов и пьес, вошедших в историю румынской литературы.

Караджале старше обоих на шесть лет. Его темперамент, его экстравагантность, его капризы подавляют и Влахуца и Делавранча. К тому же он никого не щадит, когда речь идет о литературе. После того, как Влахуца напечатал свой роман «Дан», имевший огромный успех у читателей, именно Караджале не постеснялся сказать, что «…Дан— самая идиотская книга, опубликованная когда-либо на румынском языке». По своему жанру книга Влахуца — сентиментальный роман, то есть именно то, чего Караджале не терпел. Он даже опубликовал небольшую пародию на язык, которым изъясняются герой Влахуца. И он же высмеял публично роман Делавранча «Смарандица».

И все же, несмотря на эти разногласия, переходившие иногда в публичные ссоры, Влахуца и Делавранча были буквально влюблены в Караджале. И сохранили это чувство на всю жизнь.

1889 год ознаменовался многими событиями, касающимися не только личной жизни Караджале и его положения в обществе. В августе этого года журнал «Конворбирь литераре» напечатал новеллу «Пасхальная свеча», открывшую читающей публике совершенно нового писателя.

До этого имя Караджале было известным как имя публициста, театрального деятеля и автора нашумевших, хотя и не всеми признанных, комедий. В течение десятилетия Караджале — самый известный сатирический писатель Румынии. Его призвание — сатира, его оружие — смех. Ни один румынский сатирик не защищал с таким фанатизмом свой жанр и не верил так горячо в его высокое предназначение: «ничто так не ранит негодяев, как смех», — говорил Караджале.

Все это вполне согласовывалось с характером и склонностями человека, у которого, по мнению его ближайших друзей, было подлинное «призвание к иронии и смеху, как искусству». Караджалевское чувство комического, по мнению современников, напоминало «врожденный инстинкт».

«В доме Караджале, — писал И. Д. Геря, сын Доброджану Геря, знавший писателя с детских лет, — когда не спали, постоянно смеялись. Все домашние, включая слуг, беспрестанно хохотали. Тон, разумеется, задавал сам великий юморист; гениальный мим, умевший подражать всем, но сохраняя при этом свою оригинальность».

Как же были, наверное, удивлены и читатели и друзья, когда они прочитали «Пасхальную свечу» — психологическую новеллу, скорбную и трагическую, питаемую совсем другой почвой, чем та, из которой выросли караджалевские комедии. Здесь, как в контрапунктическом противопоставлении ироническому видению мира, свойственному Караджале, появляется совсем особое влечение к тайнам человеческой психологии, к наблюдениям за истиной, кроющейся в области подсознательного.

Сразу же возник законный вопрос: сатирика и драматурга Караджале можно соединить с Караджале-новеллистом? Или комедии и новеллы Караджале воплощают полярность, двойственность его внутреннего «я»?

На эту тему говорилось многое. Мы не станем пересказывать все мнения; ограничимся тем, что, в свою очередь, спросим у читателя: разве существует противоречие между Гоголем, создателем «Ревизора», и автором «.Портрета»?

«Пасхальная свеча» — мастерский рассказ о том, как возникает, растет и достигает пароксизма чувство страха, как оно может перейти в чистое безумие. Действие происходит в уединенной корчме села Подень, затерянного среди болот и лесов, знакомых автору со времен его разъездов в качестве инспектора народных училищ. Герой новеллы корчмарь Лейба Зибал.

Длинна и печальна история жизни Лейбы Зибала. Был он на своем веку и торговцем мелочью, и перекупщиком, и старьевщиком, и чистильщиком пятен — он все перепробовал после трагического происшествия, случившегося с ним еще в юношеские годы, когда он служил приказчиком в одной винной лавке. На его глазах началась однажды жестокая драка между двумя грузчиками; один из них упал, захлебываясь в собственной крови, а тот, кто его ударил, выбегая из лавки, замахнулся и на попавшегося ему навстречу мальчика. Испытанный тогда страх оставил неизгладимый след в душе Зибала. В течение всей последующей жизни этого бедняка, встречавшегося на каждом шагу с бесправием, угнетением и ненавистью, страх все больше разрастался и превратился в невидимую опухоль, разъедающую душу несчастного Зибала. А когда он стал корчмарем в уединенном селе Подень, «норе, закрытой с четырех сторон лесистыми холмами», страх пробудился в нем с новой силой, особенно после того, как он вынужден был уволить тупого, свирепого и грубого служителя Георге. Уходя из корчмы, Георге пообещал вернуться в пасхальную ночь, чтобы расправиться с хозяином.

Измученный приступами малярии и собственного страха, Зибал ждет наступления пасхи с ощущением приговоренного к казни. Тщетно просил он защиты у властей. Напрасно строил планы переезда в город. Страх разматывается даже в его снах — ему снится, что он уже переселился в город на большую шумную улицу, но именно здесь на него нападает жестокий безумец, сбежавший из сумасшедшего дома. А когда Зибал узнает, что на соседнюю корчму совершено нападение и бандиты вырезали всю семью корчмаря, он окончательно теряет покой.