Несомненно, проживи Караджале достаточно долго. он осуществил бы свой замысел. Но первые годы в Берлине, крутое изменение образа жизни, новая атмосфера и новые увлечения не были благоприятны для такой работы. Порядок в жизни не означает порядка в творчестве. Разумеется, это не означает и творческого бесплодия. В душе Караджале зрели и другие замыслы, которые он сумел осуществить. Сатирик, желавший возобновить свою опись пороков, страстей, вкусов и противоречий общества в той форме, что принесла ему когда-то признание и славу — в драматической форме, неожиданно излил свою творческую энергию совсем в другом направлении, создав серию рассказов, навеянных мотивами восточного фольклора: «Кир Януля», «Абу Хасан» и другие. Но и эти последние шедевры, написанные в Берлине, возникли не сразу.

Сначала Караджале нужно было пережить еще одно важное событие, оказавшее огромное влияние на его духовный мир.

Из дали своего добровольного изгнания он чутко прислушивался к тому, что происходит на родной земле. Именно в Берлине он обрел новую свежесть взгляда на общественное развитие и судьбу своего народа. Поэтому не следует удивляться, что драма, потрясшая Румынию в отсутствие Караджале, углубила его понимание родины и придала новое напряжение его творчеству.

Грозовые тучи собирались давно, но что они разрядятся с такой силой, понимали лишь немногие. Среди этих немногих был и Караджале, хотя и он, разумеется, не мог знать заранее, когда грянет восстание. А те, кто в силу своего положения имел самые достоверные сведения о том, что происходит в стране, не были способны, да и не хотели, заглянуть во все извилины общества и ничего не предусмотрели. Когда события разразились, они ответили на них кровавой расправой, не имеющей себе равных в румынской истории.

Буря, о которой мы говорим, — это крестьянские бунты, вспыхнувшие в Румынии весной 1907 года. Прежде чем рассказать об этих событиях и их влиянии на Караджале, напомним, какое место занимали и он и его творения в румынской общественной жизни.

Когда известный румынский критик Ибрэиляну писал, что автор «Потерянного письма» «знал лучше кого бы то ни было нашу социальную действительность» конца XIX века, то он делал такой вывод не только из художественных произведений Караджале. В своем творчестве писатель-реалист отдавал предпочтение тому, что он знал лучше всего. Выбор сюжетов часто соответствовал степени его знаний. Поэтому огромное большинство караджалевских произведений посвящено городу и городской жизни.

Но Караджале никогда не забывал о существовании другого мира и его обитателях, составлявших огромное большинство населения Румынии. Он хорошо знал, что Румынские крестьяне ведут жизнь совсем особую, не похожую на ту, которую он изобразил в «Моментах» или «Потерянном письме».

Деревенский мир не был чужд писателю, ведь он провел свое детство в деревне, а потом вернулся туда в зрелом возрасте, когда работал школьным инспектором. В течение нескольких лет он регулярно посещал села своего округа, и эти поездки не прошли, конечно, бесплодно. Действие новеллы «Пасхальная свеча» (1889), драмы «Напасть» (1890), новеллы «Грех» (1892) и маленького рассказа «Румынский арендатор» (1893) происходит в деревенской обстановке.

Караджале — один из первых румынских писателей, правдиво изобразивших крестьян. Он показал, что они способны на сильные чувства и сложные душевные переживания, считавшиеся привилегией «культурных» классов. Вместе с тем Караджале доказал, что мысли, действия и судьбы крестьян тоже в значительной степени определены социальными взаимоотношениями.

Однако крестьянская тема занимала явно второстепенное место в творчестве Караджале. Когда мы говорим караджалевский мир,мы имеем в виду городской мир. Караджале сосредоточился на изображении нравов, типов и характеров, свойственных городу и городской окраине — магале. Отличительной чертой этого мира был фарс.В галерее караджалевских персонажей нет монстров. Первое место в этой галерее занимают «ликеле» — свистуны, глупцы, шантажисты, самодовольные рогоносцы и тупые мещане. В этом мире зло нигде не проявляется в форме необузданной жестокости, и, поскольку моральные принципы ничего не значат, коллизии этого общества дают материал для шутовских водевилей, а не для трагедии.

Итак, крестьянская тема и связанные с нею подлинно драматические конфликты не занимают большого места в творчестве Караджале. Но этого ни в коем случае нельзя сказать о Караджале — человеке и мыслителе. Внимательный наблюдатель, он не упускал из виду и крестьянскую жизнь. И хорошо понимал, что политический фарс, в рамках которого протекала борьба между различными группами помещиков и буржуазии, оборачивается для крестьян трагедией. Не будучи ни экономистом, ни социологом, Караджале понимал, что крестьянский вопрос — главная социально-экономическая проблема Румынии.

Герои караджалевских комедий менялись со временем, и автор внимательно следил за их превращениями. Результаты его наблюдений мы видели в проектах комедии, над которой он работал уже в Берлине: лесоторговец Думитраке стал крупным капиталистом и сенатором. Кацавенку, кандидат в депутаты, стал министром, бывший приказчик Кириак теперь нефтяной делец. А что случилось за это время с бедным Ионом, героем рассказа «Румынский арендатор»?

Тягостные переживания Иона сатирик не описал. Но он прекрасно отдавал себе отчет, что в то время, как Думитраке, Кацавенку и компания богатели, положение Иона ухудшалось. Ион молчал, и его молчание таило в себе грозный признак. Своим чутьем Караджале угадывал, что неминуем новый кризис, новый взрыв народного возмущения, который в те времена принимал в Румынии всегда одну и ту же форму: крестьянский бунт. И услыхав подземные толчки, начавшиеся далеко от Румынии, он почувствовал в них предвестника грядущего землетрясения, которое потрясет и румынскую землю.