– Ты вернулся, – промолвила она, удивляясь, что не помнит его возвращения и их прихода в эту комнату. И не помнила она, что ощущала такую слабость. Голос ее еле поднимался выше слабого шепота. Она не могла шевельнуться. – Ты нашел Чока Джиллета?

– Я не только нашел его, – сказал Тринити, и улыбка медленно разгладила морщины на его лице. – Я получил от него подписанное признание, в котором говорится, что ты не убивала Джеба. Я также получил от тамошнего судьи предписание об отсрочке приговора, на случай если здешний шериф не устоит перед судьей Блейзером.

– Я знала, что ты это сделаешь, – прошептала Виктория, довольная тем, что ее вера в Тринити оправдалась. – Но мне хотелось бы, чтобы ты разбудил меня, когда вернулся. Ты что, перевез меня в гостиницу?

Тринити кивнул.

– Что ты помнишь?

– Я не помню, чтобы чувствовала такую слабость. – Она попыталась сесть, но у нее это не вышло. – Я что, болела?

– Ты чуть не умерла.

Виктория замолчала, осознавая слова Тринити.

– Ты не считаешь мою болезнь естественной?

Тринити покачал головой:

– Когда я сюда приехал, ты была в коме. Все считали, что ты вот-вот умрешь. Они сдались бы, если бы я не настоял на лечении.

– Ты всегда умеешь заставить людей делать то, что ты хочешь, – сказала Виктория, радуясь на этот раз, что Тринити такой настойчивый.

– Что последнее ты помнишь?

– Я помню... – Виктория озадаченно замолкла. – Я помню, как съела ленч и легла подремать. И больше ничего не помню. Я даже не помню, что ела на ужин.

– Потому что у тебя не было никакого ужина. Тебя отравили, вероятнее всего, за ленчем. Майра Блейзер – это Куини, женщина, которая убила моего отца. Я узнал ее, едва увидел.

Виктория потрясенно уставилась на Тринити. Ее ум не в силах был связать элегантную, величественную Майру с коварной, зловещей Куини.

– Она не может быть ею. Майра жила в Огайо до смерти своего мужа. Он был банкиром. Его звали Уинслоу. Он отец Керби.

– Я ничего не знаю о банкире Уинслоу и понятия не имею, откуда она взяла Керби, но Майра – это Куини. И она тебя отравила.

– Но она была так добра ко мне. Она пыталась убедить меня переехать на их ранчо или по крайней мере переехать к ней в гостиницу. А когда я не согласилась, она прислала в камеру постель и вещи. Она даже послала за своей кухаркой, чтобы та готовила мне еду.

– Чтобы легче было тебя отравить, – сказал Тринити, совершенно уверенный, что прав. – Говорю тебе: она Куини. Я уверен, что она ответственна и за смерть Джеба.

– Я не могу в это поверить, – прошептала Виктория, скептически относясь к словам Тринити. – Она всегда настоятельно твердила, что я Джеба не убивала.

– Возможно, потому что знала, что тебя приговорят, что бы она там ни говорила. Не знаю, что произошло, и, наверное, мы никогда этого не узнаем, но обещай мне, что не будешь иметь с ней никаких дел. Она самая опасная женщина, какую я когда-либо встречал.

– Кто-нибудь уведомил дядю Гранта?

– Полагаю, что да, – ответил Тринити, с трудом припоминая происходившее. – Какой-то адвокат, которого нанял твой дядя.

– Мистер Вулридж. Вели ему прямо сейчас послать другую телеграмму. Мне невыносима мысль, что дядя Грант думает, будто я умерла.

Виктория быстро поправлялась. К концу третьего дня она уже встала и могла ходить часами. Она чувствовала лишь легкую усталость. Согласившись, что Викторию не стоит особенно тревожить, пока она не поправится, Майра перешла в другую комнату гостиницы.

Тринити занял смежную комнату рядом с Викторией. Дядя не ответил на телеграмму, и она надеялась, что он скоро приедет.

Навещали Викторию доктор Раундтри, Майра, явно неловко чувствовавший себя Керби, шериф и Дэвид Вулридж. Тринити не оставлял ее одну ни на секунду. Он лично проверял всю ее пищу и лекарства.

Он извинился перед Майрой за свою грубость, и Майра милостиво его простила и приняла объяснение, что это было следствием перенапряжения.

Хотя они много часов проводили вместе, Майра не выказывала никаких признаков того, что узнала Тринити. Ее злило, что он постоянно отказывался от ее помощи в уходе за Викторией, но он вообще никого к ней не подпускал.

– Ты не можешь постоянно находиться рядом со мной, – сказала Виктория, тщетно пытаясь убедить его ослабить свою настороженность. – Когда-нибудь тебе придется позволить мне жить нормальной жизнью.

– Я думал об этом,– откликнулся Тринити. – Пока Майра жива, ты не будешь в безопасности. Судья может вернуться в любой день. Как только он убедится, что ты не убивала Джеба, он начнет искать истинного виновника... И обязан будет подумать о Майре и Керби. Правда, я не уверен, что мальчик имеет к этому какое-нибудь отношение...