Видя, что Лют не может прийти ни к какому решению, а время между тем неумолимо идет, Ротманн решил нарушить молчание.

– Капитан, позвоните для начала моему начальнику Крайновски. Скажите, что, если он немедленно не отпустит заслуженного моряка, вы свяжетесь с гросс-адмиралом и доложите ему об этом аресте. Я почти уверен – Крайновски не захочет засветить свой шпионаж в отношении секретов морского ведомства. Наверняка он больше всего сейчас боится подставить рейхсфюрера. Я же, со своей стороны, постараюсь узнать, о чем ему удалось разнюхать, и поставлю вас в известность.

– А какой вам в этом резон ?

– Позвольте быть предельно откровенным.

– Говорите, не бойтесь. Здесь морская школа, а не гестапо. – Ротманн собрался с мыслями и начал:

– Вы умный и отважный человек, капитан. Более того, ни один из тех, кто вас знает и даже не знает, а только наслышан о вас, как, например, я, не усомнится в вашей порядочности…

– Оставим вступление, господин Ротманн.

– Хорошо. Война близится к завершению. Она проиграна на всех фронтах, и даже двадцать секретных флотилий ничего не смогут изменить. Я надеюсь, что вы не станете со мной спорить. Это не пораженчество, а просто здравый смысл. И это прекрасно понимают почти все. В том числе и те, кто создает подводный отряд особого назначения под названием «Морской уж». Я убежден, что всё это затеяно не с целью дать решительный бой в Северном море или Атлантике и поставить наконец-то Британию на колени.

Ротманн замолчал.

– С какой же целью?

– С целью, о которой фюрер не знает. За его спиной зреет заговор. В этот заговор пустили не всех, и началась возня.

– Вы серьезно о заговоре?

– Факты, капитан. На эту мысль наводят факты. Попробуйте для интереса прямо сейчас попытаться проинспектировать корабли из этого отряда или связаться с экипажами. Уверен – у вас ничего не выйдет. Найдется масса непреодолимых причин и отговорок.

– Откуда вы это знаете?

– Капитан, вы зря опасаетесь, что я провокатор и выполняю задание шефа. Ваша репутация в глазах фюрера незыблема. Чего вам-то бояться? – Ротманн положил руку на телефон. – Звоните, пока не стало поздно. Вы убьете сразу двух зайцев – спасете невинного человека и осадите Крайновски.

Лют секунду постоял в дальнем углу кабинета. Затем подошел к столу и взял перо.

– Как ему позвонить?

Ротманн продиктовал несколько цифр.

– Только я прошу вас сделать это минут через пятнадцать.

– Почему?

– За это время я домчусь до его кабинета и буду рядом, чтобы в случае чего подтолкнуть развитие ситуации в нужном направлении. Да и для моей собственной безопасности неплохо в этот момент находиться на виду у всех.

– Хорошо, только что я ему отвечу на вопрос, откуда я узнал об этом аресте?

– Ровным счетом ничего. Вы не обязаны перед ним отчитываться. У вас могут быть свои источники информации. Я бы вообще посоветовал напустить туману – мол, это далеко не всё, что вам известно. Ну так как? Я побежал?

Лют кивнул.

– Только, если его нет на месте, потребуйте, чтобы немедленно позвали по делу, не терпя…

– Хорошо, хорошо. Идите.

Через пятнадцать минут, бросив машину прямо у подъезда, запыхавшийся Ротманн, пытаясь сдержать дыхание, остановился недалеко от дверей приемной Крайновски. Он сделал вид, что читает вывешенную на стене информацию. В это время дверь распахнулась, и в коридор выбежал оберштурмбаннфюрер.

– А, Ротманн! – крикнул он, увидев того беззаботно читающим всякую чушь на стене. – Хорошо, что вы здесь. Зайдите. Вот что, Отто, – Крайновски плотно закрыл дверь и взял Ротманна под локоть. – Вы ведь знаете этого самого Люта. Ну этого нашего знаменитого…

– Начальника морской школы?

– Ну да, да.

– Ну как вам сказать…

– Да не надо ничего говорить. Берите машину и срочно поезжайте к нему. Сейчас он у себя – я только что разговаривал с ним по телефону.

– Считайте, что я уже там, оберштурмбаннфюрер…

– Скажите ему, что человек, о котором шла речь, выпущен. С ним всё в полном порядке. Мы только посоветовали ему впредь не распускать язык. Так что пусть успокоится.

«Видимо, разговор был на повышенных тонах, – подумал Ротманн, – но главное – мои предположения подтверждаются. Крайновски копается в этом деле втайне от Деница, как будто ведет контрразведку против врага».

– И это всё? Стоит ли ехать, обер…

– Стоит, Отто, стоит. Он надумал жаловаться, а нам это сейчас ни к чему.

Ротманн виновато посмотрел на начальника и сказал:

– Тогда вы меня извините, оберштурмбаннфюрер, но я не хотел бы выглядеть в глазах этого человека полным идиотом, которого послали непонятно зачем.

– Что вы имеете в виду?

– Я должен хотя бы примерно знать, о чем речь. Чтобы не хлопать глазами, если у нас завяжется разговор. Ну сами посудите…

– Ладно, ладно, – Крайновски махнул рукой, отошел к окну, отвернулся и, заложив руки за спину, стал переминаться с носка на пятки, скрипя сапогами. – Речь идет о некоторых морских секретах, которые нам поручено оберегать… ну, скажем, не привлекая внимания самих моряков. Вам понятно?