– Сдается мне, что фюрера на этот раз ввели в заблуждение. Этот отряд, конечно, нельзя создать втайне от него, но он может не знать об истинном назначении флотилии. Теперь вы сами понимаете – оставшийся в стороне Гиммлер рвется к секретам «Морского ужа». Заполучив их, он либо войдет в компанию с остальными, либо получит убийственный компромат на своих извечных соперников в борьбе за власть. И если он решит войти в компанию с заговорщиками, а это попахивает настоящим заговором, то все, кто хоть чуть-чуть осведомлен в этом деле, станут для него и его сообщников опасными, даже сами того не ведая. И я не уверен, что сам Крайновски избегнет той же участи. Не велика шишка. Как там у Шекспира – мавр сделал свое дело, мавра нужно пристрелить.

С одной стороны, Веллер был ошарашен такими известиями, с другой же – ему стало легче. Возникла ясность с причинами произошедшего, и можно было с вопроса «что происходит?» переключиться на вопрос «что делать?».

– Что же теперь делать?

– Во-первых, не подавать виду и держать себя в руках. Если Крайновски что-то заподозрит, то нас уберут и без командировки в Киль. А во-вторых, надо узнать всё, что можно, про «ужа» и про то, что знает о нем Крайновски.

– Зачем? Что нам это даст?

– Ну хотя бы затем, что это наш долг перед фюрером. А еще затем, чтобы не быть пешками в руках этих стратегов. Вы когда обычно ложитесь спать?

– Спать? Да какой тут сон! Я не сомкнул глаз в ту ночь, не усну и в эту.

– Тогда поехали.

Через двадцать минут Ротманн отпирал дверь квартиры на третьем этаже дома на Розенштрассе.

– Встречайте гостей, Адам, – сказал он, первым входя в комнату Антона. – Знакомьтесь – Амон Веллер, а это Адам. Ему можно полностью доверять. Более того, Адам – лицо, в этом деле не менее заинтересованное, чем мы с вами, – обратился Ротманн уже к Веллеру.

Антон, едва успевший натянуть штаны, – он уже лежал в кровати, чувствуя, что заболевает гриппом, – поздоровался и, пригласив гостей располагаться, пошел ставить чайник.

– Так какие будут соображения, Адам? – спросил Ротманн, когда Антон выслушал их рассказ.

– Хорошо бы прочитать исходные тексты шифровок.

– Вряд ли это возможно, – сказал Веллер, – я во всяком случае не представляю, как это сделать.

– Скажите, Амон, как выглядит то, что дает вам Крайновски? Вы говорили про колонки чисел?

– Да. Колонки двузначных чисел.

– А какое самое большое число? Больше семидесяти? – Веллер на секунду задумался.

– Нет, пожалуй, больше семидесяти есть. Да, точно. А вот больше восьмидесяти не встречались.

– Верно! Я не учел еще цифры от нуля до девяти. Короче, есть предположение, что Крайновски пользуется способом гаммирования. Есть такой метод в криптографии, когда шифруемый текст складывается побуквенно с определенной последовательностью других букв, например с каким-то другим текстом. Этот способ очень прост и достаточно надежен. Вы говорили, что обмен донесениями идет каждый день, поэтому маловероятно, что ваш шеф применяет какой-то более изощренный и трудоемкий прием тайнописи.

– Что значит «складывает один текст с другим»? – спросил Ротманн,

– Это несложно. Каждая буква имеет в алфавите свой порядковый номер. Так? «А» – единица, «Б» – двойка и так далее. Хотя, если перед буквами поставить еще десять цифр и зарезервировать одно число на пробел, то «А» будет не единицей, а, скажем, соответствовать двенадцати. Но это уже частности. Суть же в том, что берутся два текста – тот, который надо зашифровать, и тот, с помощью которого шифруют. Этот второй, кстати, и называют гаммой, или ключевым. В обоих текстах складываются последовательно номера букв. Первая с первой, вторая со второй. Поскольку в немецком алфавите, если отбросить умляуты, всего двадцать семь букв, то, учитывая еще десять цифр и пробел, максимальное число, полученное при таком способе, будет равно семидесяти шести. Оно получится при сложении двух последних букв «Z». Знаки препинания в шифровках, как правило, опускают.

– И что всё это нам дает?

– А то, что, если мы узнаем, какой текст используется в качестве ключевого, мы сможем легко читать все шифровки вашего хитрого оберштурмбаннфюрера.

– Но как мы это узнаем? – Антон вздохнул.

– Обычно в таких случаях пользуются какой-нибудь книжкой, которая есть и у шифровальщика, и у его адресата. Эти две книжки из одного тиража, и у них полностью совпадают все знаки и их размещение на страницах. Договариваются, по какой странице работают, и все дела. Впрочем, номер страницы может меняться по заранее оговоренному алгоритму. Например, выбираться по текущему числу месяца. Книги есть у каждого человека, и их наличие не вызывает подозрений. Есть ли в кабинете вашего шефа книжки?

– А ведь вы можете оказаться правы. Чертовски правы! – воскликнул Ротманн. – Недавно я заметил на столе Крайновски небольшую книгу в сиреневом переплете. Это избранные речи Геббельса, кажется, сорокового или сорок первого года издания. Раньше, при Цибелиусе, она валялась в его шкафу на нижней полке. Я еще подумал тогда – для чего Крайновски вдруг понадобились речи Геббельса?

– Да, я тоже видел эту книгу, – подтвердил Веллер. – Он прячет ее в стол.

Антон, не удержавшись, потер руки.