Унтер-офицер Хайде поднялся снова. Нагло, провокационно втиснулся между Краузе и Герхардом. Положение на минуту стало взрывоопасным. Шум, крики. Выпалив ряд оскорбительных ругательств, Хайде сел рядом с Герхардом, на то место, которое занимал Краузе. Усмехнулся, опрокинул пару стаканчиков шнапса и щелкнул языком.

— Карты Юлиусу Хайде. — Искоса взглянул на Герхарда. — Давай обдерем этих вонючек!

Герхард кивнул. Мы играли молча. Герхард постоянно выигрывал. Хайде расстроился.

— Везучий же ты, — воскликнул он. — Я скоро окажусь на мели. Если так будет долго продолжаться, мне придется после войны стать альфонсом.

— Подумаешь, — небрежно заметил Порта. — Ты уже был им до войны.

Хайде с понурым видом сказал:

— Проигрался!

Герхард усмехнулся.

— Могу дать кредит.

— Под какой процент? — насмешливо спросил Хайде.

— По ставке, какую берут ростовщики с ненадежных типов, — решил за Герхарда Легионер.

— Это будет двести пятьдесят процентов! — воскликнул Порта, бросив на стол пикового туза.

Порта забрал весь банк. Триста семьдесят марок и четыре сигареты с опиумом.

Мы схватили пиковый туз Порты и тщательно его осмотрели. Он явно сплутовал.

Хайде и Брандт взяли кредит на ростовщических условиях.

— Умники, — насмешливо сказал Легионер. И хмуро посмотрел на Порту, сидевшего над своими деньгами.

— А ты, Гроза Пустыни, будь добр, закрой пасть, — угрожающе сказал Порта. И снова крупно выиграл. Ссудил деньгами Краузе под двести семьдесят пять процентов. Вложение денег в этого типа было весьма ненадежным, так как он являлся осужденным за трусость эсэсовцем. На Краузе имели зуб два разных лагеря, и судьба могла настигнуть его в любой момент.

— Мы устроим в Гамбурге первоклассные петушиные бон, — возбужденно воскликнул Бауэр, — и ты, лейтенант, будешь у нас главным.

— Да, снимем лучший зал, — засмеялся Штеге.

— Черт возьми, какой петушиный бой можно устроить там! — заорал Малыш. Мысленным взором он видел, как петухи убивают друг друга — а мы тем временем обманываем игроков.

За окном сияла большая круглая луна. Казалось, она смеется над всеми четырнадцатью кандидатами в покойники.

Легионер убрал со стола карты и опрокинул пинком свой стул.

— Надоело. Давайте вместо этого устроим боксерский матч!

Все тут же было организовано. В поединке должны были встретиться Малыш и Хайде. Тесьму с диванов и кресел связали концами и обозначили ей границы ринга. Двое рослых мужчин стояли наготове в трусах и пехотных сапогах. Руки им перебинтовали марлевыми бинтами. Боксерских перчаток у нас не было.

— Я расквашу тебе рыло! — пригрозил Малыш, разжигая себя.

— Я вышибу тебе мозги, — выкрикнул Хайде.

— Все будет отлично, — торжественно заявил Порта.

Легионер кивнул.

Малыш усмехнулся и начал размахивать руками.

— Господи, как не терпится уложить тебя.

Легионер удержал его.

— Никаких ударов, пока не подам сигнал. И будете вести бой, пока один из вас не окажется в нокауте.

— Само собой, — воскликнул Малыш. И шумно заходил по комнате в пехотных сапогах.

Хайде сощурился и гневно посмотрел на него.

— Имей в виду, ублюдок, я чемпион города! Ты у меня похнычешь!

Легионер ударил гранатой по пустой противогазной коробке. Это был сигнал начать бой.

Боксеры подскочили и закружили по рингу. Оба держались как спортсмены, но мы знали по опыту, что спортивности их хватит не надолго. Как только кто-то первым нанесет сильный удар, бой перейдет в обычную драку со всеми ее подлыми уловками. Этого-то мы и ждали.

Хайде, прижав подбородок к груди, все время преследовал Малыша. Он походил на молодого быка, решившего прогнать всех других быков на край земли.

Малыш пятился и рычал, как белый медведь, которого хотят лишить куска мяса. Оба противника вполголоса осыпали друг друга ругательствами.

Внезапно Хайде выбросил вперед правую руку и три или четыре раза ударил Малыша в лицо. Голова дернулась назад, словно на пружине. Малыш заревел от ярости и неистово замахал кулаками, не попадая в усмехавшегося Хайде, уходившего от всех смертоносных ударов. Он постоянно держал стойку и мастерски действовал в защите.

После трех раундов лицо Малыша было основательно разукрашено. Хайде стал слишком самоуверенным. После десятого он провел сильный удар слева по ребрам. Появилось кроваво-красное пятно.