Он побежал. За ним Старик и Порта. Потом мы с Легионером. Трепка пытался удержать Хайде, но получил сильный удар прикладом автомата.

В небо взлетали ракеты.

Позади нас русские пехотинцы кричали: «Ура Сталину!» — и вели беспорядочный огонь.

Из траншей русских выплескивались волны одетых в хаки пехотинцев.

Весь фронт ожил. И превратился в какой-то жуткий ад. Снаряды всех калибров поднимали в воздух фонтаны земли. Русская и немецкая артиллерия соперничали, делая ад воистину кромешным.

Мы с Легионером бросились в еще теплую от взрыва воронку. На дне ее лежали чьи-то останки, но мы не обращали на них внимания. Лишь бы укрыться от снарядов.

Кто-то упал мне на спину. Я в ужасе закричал.

— Тихо ты, болван, — раздался голос Малыша. Он был весь в крови после рукопашной схватки с русским.

Лязг гусениц все приближался.

— Танкисты, должно быть, увидели нас, — прошептал Малыш. — Лежите, пока танк не окажется почти над нами, потом побежим.

Зловещий лязг становился все ближе и ближе. По спине у меня ползли мурашки противного страха, но я знал, что если выскочить на секунду раньше, то смерть неминуема.

У Легионера губы дрожали, как у кролика. В страхе он зарылся пальцами глубоко в землю. Малыш выглядел так, словно все происходившее не имело к нему отношения. Внезапно он выкрикнул:

— Пошли!

Мы увидели у края воронки гусеницы Т-34.

Как мы выскочили, не знаю. Знаю только, что ноги несли нас сами собой.

Танк завертелся по воронке, круша все в ней.

Потом загромыхал дальше.

Мы бросились в другую воронку и лежали, ловя ртом воздух. Маскировочное обмундирование было слишком тесным, словно предназначенным удушить нас.

Малыш увязывал воедино шесть гранат, бормоча:

— Я разделаюсь с ними. Сталинская мелюзга хочет помешать Малышу вернуться к Эмме!

Снова лязг гусениц.

— Это невыносимо! — закричал я.

— Что ж не отправишь телеграмму Жукову, чтобы он повременил, пока ты не придешь в себя? — усмехнулся Легионер. И подняв голову над краем воронки, взглянул на приближавшийся танк.

Тот остановился. Мотор его работал вхолостую. Башня поворачивалась, обводя местность длинным стволом орудия. Потом мощный дизельный двигатель взревел снова.

Опять жуткий лязг.

Хлопок и грохот. Орудие выстрелило в немецкий пулеметный дот, и он взлетел в снопе пламени.

Малыш, торжествующе усмехаясь, отвел назад руку со связкой гранат. Большая связка шипела.

— Бросай, черт возьми! — крикнул Легионер, глядя на руку Малыша, как зачарованный.

Малыш держал гранаты пугающе долго, потом бросил их и плюхнулся обратно в воронку.

Мы уткнулись лицами в грязь. Оглушительный взрыв. Нас окружило море пламени.

— Теперь можно бежать, ребята, — сказал Малыш, торжествующе взглянув на горящий танк. Из люка башни до пояса высовывался безумно кричавший человек.

Легионер выстрелил в него из автомата.

— Новое анестезирующее средство, — проворчал он.

Из леса выбежал лейтенант Ольсен. За ним, плотно сбившись в кучу, следовали пятнадцать новичков.

Их заметили из танка. И поймали в слепящий луч прожектора.

— Бегите! — крикнул лейтенант. Но его никто не услышал.

Из углубления в земле, куда Ольсен бросился для укрытия, он видел, как красновато-голубые и зеленые трассирующие пули скосили их всех.

Фельдфебель Шнайдер бежал, сломя голову, к умолкшим немецким позициям. Перед ним упал крупнокалиберный снаряд. Ослепительная вспышка. Шнайдера разорвало на три части.

Унтер-офицер Грунерт и башенный стрелок Хаубер попали в сектор обзора из смотровых щелей Т-34, на ходу ведшего пулеметный огонь.

В Хаубера угодила трассирующая пуля. Пробила грудь. Он остановился, упал ничком и громко, пронзительно закричал. Заколотил по земле руками и ногами. Танк переехал его; захрустели кости, кровь и клочья мяса взметнулись в стороны из-под тяжелых гусениц. Будто вода из-под переезжающей лужу машины.

Грунерт окаменело стоял перед стальным чудовищем. Вытянул перед собой руки, словно пытаясь остановить его.

Т-34 грациозно покачнулся, словно собираясь танцевать кадриль. Над левой гусеницей застряла рука Хаубера. Казалось, она прощально машет. С двух передних катков капала кровь.

Глаза Грунерта едва не вылезали из орбит. Потом мощный мотор взревел. Пронзительно завизжали шестерни. Машина припала к земле.

Грунерт пронзительно вскрикнул и пустился бежать. Упал. В следующий миг пятьдесят пять тонн стали [133] прокатились по его ногам и превратили их в кашу. Он пополз по изрытой земле, раздавленные ноги тянулись за ним.