— Хорошо, что не у девятой. Ну, желаю успеха… в делах. Звони.

— Приветик, — сказал я.

…Лишь у Большого театра я понял смысл «девятой» колонны. Я насчитал восемь колонн. Девятая — несуществующая. Встреча у девятой колонны — значит, липовая встреча. Всего-навсего обман.

Но Таня и Виталька ждали меня у первой левой колонны. Я увидел их еще издалека. Они тоже меня увидели и пошли навстречу.

Что им сказать? «Значит, вот вы какие!» — скажу. Нет! Лучше пока ничего не говорить. Интересно, что они сами скажут?

Таня сказала:

— Ну как, легко нас нашел?

— Легче легкого.

А Виталька посмотрел на часы и сказал:

— Задерживаетесь, сэр. Пять минут вас ждем.

— Твои часы врут. Положи их под трамвай.

Таня немного посмеялась, но я подумал, что она смеется неискренне, притворяется.

— Что будем делать? — сказал я, внимательно рассматривая колонну.

— Есть предложение, — проговорил Виталька. — Сесть в метро — и до Лужников.

— Метро рядом. — Таня показала куда-то рукой.

Но я не стал даже смотреть в ту сторону. Ясное дело: они уже обо всем договорились. А мне не хотелось идти у них на поводу, и я сказал:

— Чего туда ехать! Тучи вон собираются. Намокнем только.

Таня посмотрела на небо:

— Ой, верно.

Но Виталька проговорил:

— Ерунда. Не растаем.

— Нет, я мокнуть не хочу, — сказала Таня. Виталька тоже взглянул на облака:

— Дождя не будет. Поехали. — Он мотнул головой.

— Институт прогнозов, — сказал я.

— Точно не будет, — упорствовал Виталька.

— А по радио обещали, — соврал я. — Кратковременные… местами.

— Вот видишь, — сказала Таня Витальке. — Не нужно в Лужники.

— А куда же? — спросил он.

— Поехали в Третьяковку, — предложил я.

— Успеем еще, — отозвался Виталька.

— Нужно подумать, — заметила Таня. — Ладно, чего тут стоять на одном месте? — сказал я. — Идемте пока, по дороге решим.

Мы обогнули станцию метро и пошли по проспекту Маркса. Я уже знал, что громадное здание слева — гостиница «Москва», а впереди на площади будет бывший Манеж, а по правой стороне — университет.

Пока я раздумывал, как бы при удобном случае выложить Витальке и Тане все эти мои знания, мы подошли к углу улицы Горького. Виталька снял с плеча фотоаппарат и принялся щелкать.

— Хочешь, — сказал я ему, — вся площадь будет у тебя как на ладони?

— Хочу. Где твой ковер-самолет?

— Кроме смеха.

— Понимаю. — Виталька перекручивал кадр. — Ковер-самолет сейчас заправляется бензином, а через минуту опустится у наших ног.

— Не веришь — не надо. Мое дело предложить, твое — отказаться.

— А на чем бы мы поднялись? — поспешила вмешаться Таня.

— На лифте… Заодно мороженого поедим. Хочешь?

Таня поняла, что я не шучу.

— Идем, — сказала она и посмотрела на Витальку.

Он пожал плечами.

Я почувствовал, что взял верх, и скомандовал:

— Айда!

И опять, как вчера, огромный лифт потащил нас на пятнадцатый этаж. А когда я привел Таню и Витальку на веранду, с которой открывается вид на Москву, они ахнули в один голос. Да и я взглянул и тоже не мог оторваться, словно видел это впервые.

Таня все приговаривала: «Какая прелесть!», «Как чудесно!».

Виталька молчал и сосредоточенно щелкал своим аппаратом.

Меня охватило торжество: ведь это я привел их сюда, и теперь они довольны, что пришли, а привел я их, сломив, видимо, тот уговор, который был между ними. Я захотел окончательно подчинить их своей воле и сказал:

— Между прочим, здесь отличное мороженое.

— Ты откуда знаешь? — удивилась Таня.

— Знаю вот. Идемте.

— Все столики заняты, — проговорил Виталька, отрываясь от фотоаппарата.

— Подождем. — Я, конечно, понял, что Виталька сказал это так, с досады: ему хотелось бы первому сказать насчет мороженого, а он опоздал.

Теперь мы поглядывали не только за перила, но и на столики: не освободится ли какой-нибудь?

И тут у меня возникла еще одна удачная мысль. Я шагнул к первой проходившей мимо официантке и попросил ее позвать тетю Настю. (Назвать ее просто Настей я как-то не мог.)