Впрочем, ломать голову над загадками гибели неизвестного кочевья Артем не собирался. И без этого было над чем ее поломать. Например, над тем, что же им делать дальше. Ведь они шли сюда весь день напролет вовсе не ради того, чтобы полюбоваться этим вот катаклизмом.

Путники добрались сюда только к вечеру. Нельзя сказать, чтобы они слишком уж устали – темп всю дорогу держали спокойный, потому как среди них были и раненые, и даже одна беременная женщина. Да и куда им, собственно, было спешить! Не столь уж важно было прийти как можно раньше, не рекорды же они бьют, важно было вообще прийти туда, где можно отдохнуть, расспросить про дорогу, купить лошадей. Ну вот и пришли!.. От подобного зрелища никому не сделалось плохо, даже Омицу, несмотря на ее беременность. Не тот народ шел сейчас с Артемом, никто не собирался приходить в смятение чувств и уж тем более падать в обморок от вида смерти. К тому же душегубы, понаделавшие здесь дел, все-таки не вытворяли никаких штучек в духе Чикатило. Не было ни распоротых животов, ни внутренностей, развешанных на кольях, ни каких-либо следов пыток.

«И вот еще что, – подумал Артем. – Не похоже, чтобы налетчики насиловали здешних женщин. Они только убивали. Это тоже можно занести в графу нетипичного для разбойников поведения. Хороши разбойники, которые не грабят и не насилуют. Пожалуй, тут что-то совсем другое. Быть может, кровная месть? Возможно, местные обычаи предписывают мстить, уничтожая всех и вся, отрубая головы, только так и никак иначе?»

Айн тем временем отошел в сторону, присел на корточки, заинтересованно вглядываясь в почву, провел пальцем по земле, поднялся, перешел на другое место. Он, ясное дело, изучал следы, пытался что-нибудь по ним выяснить.

Абуэ, который весь день удивлял Артема тем, как ловко передвигался при помощи самодельного костыля на манер Джона Сильвера, удивил его и сейчас. Он не повалился на землю после долгого перехода, а тоже отправился осматривать кочевье. Молодой воин, как и все яма-буси, тоже умел читать следы.

Артем подошел к женщинам, которые стояли рядом. В кои-то веки такое с ними произошло. Сей случай впору заносить в хроники! Обычно дамочки намеренно держались на некотором расстоянии друг от друга. Если не сдружиться, то хотя бы терпимее относиться друг к другу им мешала и давняя вражда между самураями и яма-буси, и подозрения Омицу относительно совсем не равнодушного отношения Артема к Ацухимэ, в чем она была, безусловно, права.

Артем усмехнулся про себя, вспомнив рассказы их циркового дирижера. Того в советские годы не пускали в зарубежные гастроли из-за запутанных отношений с женщинами. Дирижеру тогда даже пришлось от отчаянья вступить в партию, чтобы прорваться в желанные буржуйские дали через идеологический фронт. Вступить-то он вступил, членские взносы платил исправно, но до конца советской власти в забугорье на гастроли все-таки не ездил, потому как отношения с женщинами упорядочить и распутать так и не сумел. Вот и у Артема та же проблемка. Его нынешние отношения с женщинами тоже можно было охарактеризовать как непростые, хотя это нисколько не мешало ему гастролировать по самому дальнему зарубежью сколько влезет.

– Ничего страшного, – господин посол решил, что дам все-таки следует утешить, пусть и вылеплены они отнюдь не из жидкого теста. – Нет худа без добра, как у нас говорят. Ведь мы могли бы угодить и в совершенно безлюдные места, где на тысячи ри кругом ни одной живой души. А так ясно, что люди тут водятся, значит, рано или поздно мы найдем деревню или город.

– Вернемся к морю? – спросила Ацухимэ.

– Да, я считаю, надо вернуться.

– Можно направиться по следам тех людей, которые побывали здесь, – сказала Омицу. – Надо бы установить, сколько их было. Если не много, то чего нам бояться!

Артем с сомнением покачал головой:

– Вода. Пресная вода. Где она здесь? Эти налетчики были, конечно, на лошадях. Даже если мы не потеряем их след, а такое вполне возможно, то на тот путь, который они будут делать за сутки, у нас уйдет трое. А если за эти трое суток мы так и не выйдем к роднику, реке или колодцу? Зато, как мы убедились, на побережье вода есть.

Артем не стал напоминать Омицу о ее беременности, говорить о том, каково ей придется в таком переходе по безводной степи. Эта женщина, рядом с которой Артем провел много времени, пока они шли сюда, поддерживая, так сказать, ее боевой дух, вроде бы ни в чем не уступала остальным, сильнее прочих не уставала, держалась молодцом. Но как она выдержит более серьезный переход? Проверять это Артему совершенно не хотелось.

– Что это делает отец? – воскликнула Ацухимэ.

Артем оглянулся. Садато решил, что ввиду отсутствия поблизости противника боевой самурайский дух вполне может уступить место духу хозяйственному. Старый самурай расхаживал по разоренному кочевью, то и дело нагибался, поднимал какие-то обгоревшие тряпки, еще что-то и передавал это Ёсимунэ, следующему за ним по пятам.

– А, это он правильно делает. Вот сама посуди. – Артем опустился на корточки, приложил ладонь к земле. – Потрогай землю. Она остывает. Ночью может дойти и до заморозков. А мы легко одеты. Хорошо, что твой отец додумался прихватить с корабля циновки, все не на голой земле будем лежать. Однако укрываться нам нечем. Вот он и собирает шкуры и тряпье, какие остались. Понимаю, что неприятно и все такое, но что поделаешь… О, смотрите! Знакомая животинка!

Скорпион, совсем не крупный, длиной в половину мизинца, покинул куцый островок сухой невысокой травы, вытянул перед собой клешни и понесся куда-то по одному ему ведомым надобностям. На пути насекомого выросла вдруг какая-то блестящая преграда. Скорпион развернулся, чтоб удрать, но не тут-то было. Блестящая полоса поддела пласт коричневой пыльной земли, оказалась вдруг под ним и подняла его на воздух.

– Я думаю, их здесь как грязи. – Артем поднялся и начал вращать короткий меч-вакидзаси так, чтобы скорпион не свалился с лезвия.