– Зовет за собой, – сказал Косам.

Люди, конечно, не расслабились до конца, но напряжение стремительно уходило. Теперь уже точно не имело смысла держать тетиву натянутой, меч обнаженным и стоять не двигаясь плечом к плечу. Всем стало ясно, что собака к ним выбежала вполне обыкновенная, без намеков на бешенство или агрессию.

– Да, похоже, что зовет, – согласилась с дикарем Ацухимэ. – Возможно, с ее хозяином что-то случилось и она зовет нас к нему.

– Но почему она прибежала к нам? – произнес капитан Гао. – Почему не припустила к себе домой?

– Наверное, до дома далеко, – ответила ему Ацухимэ. – А мы оказались рядом.

– Мы для нее чужие, госпожа. Собака должна бояться чужих и бежать к своим, даже если до них далеко.

– Собаки бывают разные, капитан Гао. Есть глупые, а есть умные. Наверное, эта собака очень умная.

– Я никогда не видел таких собак, госпожа, – сказал капитан. – Даже близко похожих на эту не видел.

– Я тоже не видела.

– Собака крупная и сильная, – вступил в разговор айн, который не только отправил стрелу в колчан, но даже снял с лука тетиву. – Еще надо посмотреть челюсти. Но, судя по морде, челюсти сильные. Пять таких собак могут одолеть медведя.

«А ведь и вправду песик необычный, – мысленно согласился с ним Артем. – Я тоже чего-то не припомню подобной породы. Правда, я не собачник. Если потребовалось бы как-то охарактеризовать эту шавку, то, наверное, можно было бы сказать, что это помесь овчарки и ротвейлера. Хотя это было бы не вполне точно».

Собака неизвестной породы между тем продолжала описывать круги, то подбегая к людям и лая, то уносясь прочь в степь, чтобы вновь вернуться.

– Подожди-ка, дочь! – нахмурил брови Садато, до того забрав у Ёсимунэ пустую коробку из-под воды и отвесив ему при этом профилактический подзатыльник. – Ты утверждаешь, что хозяин собаки где-то рядом?

– Да, отец.

– Но мы все видели, откуда она прибежала. Скажите, видит ли кто-нибудь в той стороне хоть одного человека?

– Человек может лежать на земле, поэтому его и невозможно увидеть, – это заговорил Абуэ.

В последнее время он так редко открывал рот, что стоило ему заговорить, как все остальные замолкли и повернули головы в его сторону.

Похоже, Абуэ сказал все, что хотел, и не собирался продолжать, но заметил всеобщее внимание к своей персоне и все-таки добавил:

– Собака с ошейником – это люди. Мы ищем людей, значит, нам надо пойти за этой собакой.

– А если это собака с того самого кочевья? – перебил его Садато. – И она зовет нас к прежней стоянке, где никого живого нет?

Артем слушал и размышлял. Решение предстояло принимать ему. Собака и в самом деле куда-то их звала, по-другому ее поведение истолковать было трудно. Абуэ прав. Это шанс найти людей, и его надо использовать. Однако прав был и Садато. Собака могла привести их куда угодно, в какое-нибудь гиблое место. Из этих, а также из других правд выбрать одну-единственную предстояло ему – главе посольства, заброшенного хрен знает куда.

Вода – вот их самая главная проблема. Хорошо, что в кочевье им удалось обнаружить несколько кожаных мешков с водой, иначе обязательно пришлось бы возвращаться на побережье для пополнения ее запасов. А так на день-полтора, а то и на два при жесткой экономии воды хватит. Конечно, имелся шанс, что людям удастся набрести на родник или колодец, но надеяться на такое было глупо. Надо постоянно прикидывать в уме расстояние до моря и вовремя к нему повернуть.

Был еще один вариант – разделиться, так сказать, выделить поисковую бригаду, а всех остальных отправить к морю дожидаться добрых вестей. Кстати, не такой уж и плохой вариант, если вдуматься. Тем временем собака подбежала к людям ближе, чем прежде, и разразилась долгим громким лаем. У Артема сложилось впечатление, что пес ругал последними собачьими словами бестолковых и нерешительность двуногих, которые продолжали рассуждать о том, что же им делать. А что-то делать было пора.

Артем принял решение. Брести по степи многие часы напролет – занятие до крайности унылое и напрочь лишенное даже крупицы какой бы то ни было романтики. Если кто-то станет бить себя в грудь и уверять вас в том, что для него нет ничего более увлекательного, чем топать пешедралом по коричневой, с красноватым отливом, твердой, как асфальт, почве, блуждая взглядом по клочьям худосочной и малорослой травы, смело плюйте тому в лицо. Перед вами или наглый врун, или сумасшедший извращенец. Ладно хоть не лил дождь, который превратил бы их марш-бросок в сущую пытку, и не задувал сильный ветер, предшественник пыльной бури, сквозь которую не видно ни зги.

Волевым решением Артем разделил отряд. Он сам выбрал людей в поисковую партию и пресек попытки воспротивиться такому выбору. А попытки были. Хуже всего господину послу пришлось с Ацухимэ. Девушка твердо заявила, что не желает возвращаться к кораблю, пойдет на поиски людей и их поселений, и не надо, дескать, даже пытаться ее останавливать.

Артему пришлось применить хитрость. Он отвел девушку в сторону и сказал ей:

– Я бы взял тебя, если бы не Омицу. Представляешь, какие муки ревности она будет испытывать! Как будет мучиться, страдать. А она носит ребенка, понимаешь? Мало ли что может случиться с женщиной в положении от сильных переживаний. Кроме того, она ведь не идет с нами. Если пойдешь ты, то ей придется остаться одной с мужчинами. Это не совсем прилично, и мне этого не хочется.