– И где ее хозяин? – добавила Ацухимэ.

– И кто он? – добавил ее брат.

– Если есть хозяин, то почему она его бросила? – добавил капитан Гао.

Ответов на эти вопросы пока что ни у кого не находилось, может, оттого, что до сих пор все пребывали в остолбенении средней тяжести. Следовало признать, было от чего. Однако если предположить…

Но предположить Артем уже ничего не успел.

– Стой! – закричал он. – Ёсимунэ, назад! Не подходи к ней!

Но Ёсимунэ не послушался. Пацан продолжал идти к собаке, ступая медленно и осторожно и приговаривая успокаивающе:

– Хорошая собачка, хорошая.

– Назад, кому сказал! – сделал еще одну попытку господин посол. – Накажу!

Айн снова вскинул лук.

– Я успею, господин, – с олимпийским спокойствием заверил он Артема. – Засажу в глаз.

Косам плавно отступил на несколько шагов в сторону, чтобы Ёсимунэ не заслонял от него пса.

Артем скрипнул зубами, убрал ладонь с рукояти меча и распорядился:

– Никому не двигаться.

Зато господин посол двинулся сам. Шел он все туда же, в сторону собаки, двигаясь не менее осторожно, чем первопроходец Ёсимунэ, и про себя проклиная тот день и час, когда дал слабину и не отдал приказа вышвырнуть с корабля обратно на берег этого малолетнего хулигана. Ну вроде уже не ребенок малый, что-то должен соображать! В его годы дети самураев уже отданы в обучение суровым наставникам, а дети земледельцев и ремесленников вовсю помогают своим папашам и мамашам на полях и в мастерских, без шалостей и глупостей перенимают секреты мастерства. А этот? Тьфу ты, господи!..

Этими пустыми, в сущности, мыслишками Артем старательно отгонял от себя мысли о том, что может произойти, ежели в собачьей башке вдруг перемкнет контакты и она бросится на маленького человечка, подошедшего к ней. Даже если айн выпустит стрелу в тот самый миг, когда собака сорвется с места, потребуется еще мгновение, чтобы она пролетела эти десять шагов. А много ли времени нужно, чтобы сомкнуть могучие челюсти на хрупкой шее мальчишки! Да еще не факт, что айн попадет, не факт, что собака сразу свалится замертво.

– Выпороть засранца, – услышал Артем за спиной ворчание Садато. – Отходить ножнами по заду, чтоб навсегда усвоил.

Бывший ученик Ямомото-рю, воспылавший внезапной любовью к собаке, сейчас опустился перед ней на корточки. Псина признаков агрессии вроде бы не проявляла, не скалилась, не рычала, но никто не мог с уверенностью сказать, что творилось сейчас в собачьей башке.

Артем медленно приближался к мальчишке и собаке, готовый в любое мгновение сорваться с места и откинуть Ёсимунэ в сторону. Он переключил свой мозг на воспоминания о цирковых дрессировщиках – что те делали, что говорили, не делились ли верным способом обуздания четвероногих тварей. Собственной собаки у Артема никогда не было, поэтому он мог привлекать лишь чужой опыт.

В этот момент Ёсимунэ поднял руку и провел ладонью по собачьей голове.

Собака спокойно дала себя погладить, даже не пошевельнулась, не говоря о чем-то более существенном. Но при этом псина внимательно смотрела не на гладящего ее человека, а поверх его плеча. Вооруженные большие люди, один из которых направлялся к ней, для нее представляли больший интерес, чем маленький и невооруженный человек. Нет, эта зараза и вправду оказалась весьма умной.

– Отойди от нее, – сказал Артем, приблизившись и став позади Ёсимунэ.

– Зачем, Ямомото-сан? – Ёсимунэ потрепал собаку за ухом, та мотнула башкой вроде бы недовольно, но как-то иначе недовольство свое не выразила. – Хорошая собака. Спокойная.

– Тебе Садато-сан потом все объяснит про хороших собак. Доходчиво объяснит!..

Артем еле сдержался, чтобы не влепить этому паскуднику затрещину. Не сделал он этого только из-за того, что собака могла неадекватно среагировать на резкое движение у нее под носом.

– А от себя я тебе обещаю вот что. Еще одна такая выходка, еще раз ослушаешься моего приказа – из первого же города отправлю обратно в Ицудо.

Плавно, всячески избегая резкости в движениях, Артем поднес руку к голове Ёсимунэ и двумя пальцами схватил его за ухо.

– А ну давай отсюда! Живо к Садато-сан для вдумчивой беседы!

– Вода… ой! Воды ей надо дать! – морщась и кривясь, выпалил Ёсимунэ. – Покормить!

Собака между тем уселась на задницу и громко, требовательно гавкнула. Может, она и вправду просила, чтобы ее напоили да накормили? Артем отправил назад пацана, потирающего ухо, сам отступил от собаки на два шага и остановился. Накормить-то ее, конечно, можно. Мяса у них хватало. Сложнее обстояло с водой. Ее следовало беречь.

«Ладно, – решил Артем. – Один раз напоить можно, но не больше».

– Эй! Принесите кто-нибудь собаке воды и пожрать!

Под ворчание Садато, мол, самим не хватает, а еще какую-то приблудную скотину пои, все тот же неисправимый Ёсимунэ принес захваченную с корабля коробку, выложенную рисовой бумагой, налил в нее воды и поставил перед собакой. Пес понюхал коробку, жадно набросился на воду и выхлебал ее в два счета. А вот брошенный ему кусок жареного мяса он даже не понюхал. Да и вообще с собакой вдруг стали происходить непонятные вещи. Она сорвалась с места, отбежала на несколько метров, описала там небольшой круг, косясь на людей и отрывисто лая, потом вернулась, потом снова отбежала и опять вернулась.