Увлеченная, унесенная как на крыльях куда-то высоко-высоко своим неземным порывом, Лика не слышала как дрогнул звонок в передней, как горничная открыла дверь, как на пороге появилась стройная, высокая фигура князя. И лишь, как гимн закончился мелодичной и особенно красивой нотой, молодая девушка подняла голову, ее глаза встретились с растроганным и просветленным взором Гарина.

— Это вы! А я и не слышала, как вы подошли! — проговорила она смущенно, наскоро поправляя растрепавшиеся во время возни и уборки елки волосы.

— Если бы вы знали только, как вы были трогательны сейчас, сию минуту, окруженная молящимися детьми! — произнес князь, добрым, ласковым взглядом глядя в лицо девушки, — и как страшно жаль, что по причине простудного недомогания моя Хана не могла приехать сюда сегодня повидать вас и познакомиться с нашей детворой. Она бы приняла вас за ангела, слетевшего к нам с неба.

Баронесса Циммерванд и оба Строгановы — Сила и Бэтси застали князя и Лику, окруженными шумящей, визгливой, в полном смысле слова, ошалевшей от радости детворой.

— Вы — точно добрые волшебники среди чающих от вас щедрот всех этих крошечных людей, — загудел бас вошедшей в зал великанши баронессы.

— Нет, волшебники — не мы, а вот кто волшебник! — вскричала Лика, выдвигая вперед несказанно смущенного ее вниманием Силу Романовича. — Посмотрите, чего только он не надарил детям!

— Ну, вот, помилуйте! Как же не послужить доброму делу! — смущенно оправдывался тот, краснея и меняясь в лице от непривычного для него всеобщего внимания и любезности.

— Господа! Mesdemes et monsieurs! Чтобы не терять золотого времени даром, я предлагаю сейчас же зажечь елку! — весело вскричал Анатолий к немалому удовольствию карапузика Феди, преважно восседавшего у него на плечах. Другие дети тоже в одну минуту окружили молодого пажа.

— Федя! Зажигай елку! — живо командовал юноша, протягивая малютке палку, на конце которой была прикреплена тоненькая розовая свечка.

— И я, дядя Толя! И я! — подняла голос Танюша, общая любимица взрослых и малышей.

— Нет я! Я зазгу всех люцсе, — пищал чей-то тоненький голосок. И детишки со всех сторон затеснились к елке, отчаянно шумя и суетясь. При вмешательстве взрослых удалось установить кое-какой порядок. Елку, наконец, зажгли к полному восхищению ребят и роздали малышам рождественские подарки. Федя завладел прекрасным зеленым пароходом, привезенным сюда Силой Романовичем, а голубоглазая Танюша укачивала, как заботливая мамаша, своего ребенка — очаровательную куклу — подарок князеньки.

— Ох, какая она красивая, тетя Лика! Чудесная, красивая, совсем как ты! — говорила, захлебываясь восторгом, девочка, то и дело покрывая поцелуями фарфоровое личико куклы. Лика с заботливой нежностью заплетала в это время в косичку растрепавшиеся локоны ребенка, не замечая, как две пары глаз смотрят на нее с необычайным сочувствием и добротою.

То были глаза князя Гарина и добродушной баронессы, его тетки.

— Как она мила, как необычайно добра эта милая Лика! — произнесла шепотом огромная баронесса, обращаясь к своему племяннику. — Вот такая девушка способна сделать вполне счастливым человека, который назовет ее своею женой.

А знаешь ли, о чем я часто подумываю, Всеволод, — еще более понизив свой чересчур зычный голос и отводя в сторону племянника, заговорила она снова, — вот бы тебе такую подругу жизни, старшую сестру, воспитательницу твоей любимицы Ханы. А! Права я или нет, говори?

— Что вы говорите, тетя, — даже в лице изменился князь, так как догадливая тетка угадала его сокровеннейшие заветные мечты. — Я слишком стар для mademoiselle Лики, она не пойдет за меня! — прибавил он смущенно.

— Ах, глупости, — снова забасила баронесса, — Лика серьезная, милая девушка, а не бальная танцорка, не пустая, легкомысленная светская кукла. Ей не балы, не танцы нужны, а полезная, хорошая трудовая жизнь. Я поняла это с первого же знакомства с нею. Ей гораздо важнее получить друга и сотрудника в общем деле, нежели веселого молодого мужа, и таким другом и сотрудником ты ей можешь быть вполне.

— Если бы это случилось, я был бы счастливейший из смертных, дорогая тетя! — горячо вырвалось из груди князя Всеволода. — Только… только я сам никогда не решусь предложить себя в мужья этой очаровательной и великодушной девушке! — Сделав короткую паузу, шепотом заключил он свою речь.