Шрифт:
На улице, за забором, слышались чьи-то озабоченные голоса:
— И что там такое со светом, Кольша?
— Так провода-то провисли, вот и…
— Я когда еще говорил, надо их от снега чистить!
— Да и вообще хорошо б заменить.
— Да, хорошо бы…
Вот двое вдруг остановились:
— Давай-ка заглянем к Витьку, на жбан. Он, кстати, звал.
— Он-то звал… А Микол что скажет?
— Да Микол спит уже…
— Ага, спит…
— Ладно, заглянем попозже.
Черт!!! В сенях распахнулась дверь, и какой-то пьяный тип едва не споткнулся о затаившегося на ступеньках Макса.
— Кого здесь черти носят?
Позади него, в сенях, послышались голоса. Щелкнул выключатель, и над крыльцом ярко вспыхнула лампочка.
— Здорово, Витек, — поднимаясь, радостно улыбнулся Тихомиров. — А я к тебе! Ты, говорят, на жбан приглашаешь?
— На жбан? — Витек — здоровенный, метра под два детина с круглым, каким-то простодушно-детским лицом и крупным, с красными прожилками, носом — похлопал глазами. — Ну, заходи. Что-то я тебя не припомню… Новенький что ли?
— Ага. С ТЭЦ.
— Понятно… Ну заходи, заходи, там накрыто. Парни! А ну, налейте-ка новенькому!
Из чего только они ее гнали, эту табуретовку? Такое впечатление — из навоза!
Максим едва выпил — аж глаза на лоб полезли. Даже закашлялся с непривычки:
— Ух, хороша!
— Ха! То-то же! — довольно ухмыльнулся вернувшийся с улицы хозяин. И, заглянув на кухню, громко распорядился: — Валюха, тащи яичницу! Готова уже?
— Да готова, готова, ирод!
— Я вот тя за ирода ухватом-то приласкаю!
— Ой, гляди! Приласкал уже один такой…
— Ладно, неси, неси…
Валюха — несмотря на весь свой грозный бас — оказалась маленькой востроносенькой женщиной с хитрым взглядом, этакой лисичкой-сестричкой, впрочем, ничуть не боявшейся своего грозного мужа — или кем ей там приходился громила Витек.
Поставив на стол сковородку, она неожиданно улыбнулась Максу:
— Вы что-то в первый раз у нас.
— Говорю же тебе — новенький.
Ухмыльнувшись, Витек вновь разлил табуретовку по стопкам:
— Ну, за знакомство… Тебя, кстати, как звать-то?
— Ма… Михаил. Пушкин.
— Хорошо — не Лермонтов! — громко расхохотался верзила.
Дружки его — один такой же здоровенный, другой, наоборот, маленького росточка, тщедушный, с прищуренным нехорошим взглядом, — тоже засмеялись.
Выпили. Закусили.
— Слышь, Лермонтов, ты в карты играешь? — занюхав выпивку рукавом, поинтересовался Витек.
Тихомиров кивнул:
— Играю. В «Кинга» там, в «тысячу»…
— А в «козла» умеешь?
— Спрашиваешь!
— Ну, садись тогда… С Михеем в паре будешь. — Витек кивнул на тщедушного мужичка. — У него напарник, вишь, в карауле сейчас… Только чур, Михей, не мигаться!
— Да ладно, — закуривая, протянул тщедушный. — Что за игра без миганий? Неинтересно даже.
— Неинтересно ему… Что ставите, парни?
— Девок! — сразу же бухнул Макс. — Сколько хотите — двух, трех?
— Мо-ло-дец… — Все, даже тщедушный, посмотрели на нового гостя с нескрываемым уважением. — И без обмана?
— Зуб даю! — Тихомиров тут же поклялся и пояснил: — У нас там есть кое-какие возможности…
— Знаем мы ваши возможности, — неожиданно помрачнел Витек. — Уж извини — наслышаны…
— Вы-то что ставите? Давайте тоже — девок. — Максим сладострастно ухмыльнулся. — А то я что-то тут без них… устал.
— Хха! Устал он! Ладно, приведем на выбор… Постой! — Хозяин помотал головой. — Это мы, значит, тебе приведем… а если ты проиграешь, то когда расплатишься? Потом?
— Так я ж их с собой не таскаю, — пожал плечами гость. — Не верите, тогда могу не девками, могу… вот… — Он вытащил из кармана куртки бинокль.
— Вот это — дело! — одобрительно кивнул Витек. — Под это давай играть…
Тихомиров, конечно, игрывал в «козла» и раньше, но так, на любительском уровне, здесь же собрались профессионалы, пусть даже и в дупель пьяные, но не потерявшие ни осмотрительности, ни куража, ну, может, так, самую малость осоловевшие.
Первую партию Макс проиграл вчистую — несмотря на то что напарник его, Михей, оказался парнем битым — играл расчетливо, покуда присматриваясь к напарнику. И, надо отдать ему должное, за проигрыш не упрекнул ни словом.