— Слушай, Максим…

— Ха! Здрасьте! Вы, случайно, ничего не попутали?

Максим вздрогнул: проходивший мимо парнишка в жутком клетчатом пальтеце и валенках, округлив от удивленья глаза, обращался именно к ним.

Олеся схватила своего спутника за руку:

— Что же получается, он нас сейчас видит? А ты же говорил…

— Говорил… Господи! Одежда! Она же это… их… Значит, так повлияла.

— А вы артисты, да? — не отставал паренек. — Из города приехали?

— Да… мы это… из города. — Натянув на лицо улыбку, Тихомиров кивнул. — Спектакль в вашем клубе будем ставить. «Братья Карамазовы» называется.

Пацан улыбнулся:

— А, знаю — по Чехову.

— По Достоевскому, двоечник! — захохотал Макс.

— А у вас вечером спектакль, да? — Парнишка ничуть не обиделся на «двоечника», видать, таким и был. — А сколько билет стоит? А буфет будет? С мандаринами?

— Обязательно будет! — заверил молодой человек. — Как же «Братья Карамазовы» — и без буфета?

— А мандарины точно будут? Тогда я мамку отправлю, пусть сходит.

— Отправляй, отправляй… А лучше — сам приходи. Можешь уже прямо сейчас бежать за деньгами.

Пацан при этих словах оживился:

— А что, работает уже буфет-то? Тогда я побегу…

— Слушай-ка, милый… — посмотрев вслед убегающему мальчишке, удивленно протянула Олеся, — ты что такое несешь-то? «Братья Карамазовы», буфет, мандарины…

— Да нам бы его спровадить. — Молодой человек шмыгнул носом. — И вообще — тут не отсвечивать, особенно в таких костюмах. Где ж Петрович-то, черт побери? Да, кстати… валенки-то не жмут?

— Не жмут. — Девушка улыбнулась. — Только ветер под шубку задувает.

Ну конечно — под шубкой-то больше ничего не было… Не простудилась бы только!

— Ой, Максим… а так не может быть, что мы здесь навсегда останемся?

— Не знаю… — Тихомиров напряженно вглядывался в неширокую деревенскую улицу, судя по всему — недавно почищенную от снега бульдозером.

Кто-то показался в конце улицы. Похоже, что инженер… Да-да, именно он!

— Петро-ович! — изо всех сил закричал было Макс.

Но тут же, оглянувшись на клуб, осекся и мотнул головой:

— Побежали к нему!

Какая-то деревенская собака — симпатичная такая дворняжка, хвост бубликом — повела носом в их сторону, но не залаяла. Не чуяла?

— Петрович!

Инженер удивленно моргнул:

— Ого! С чего бы такой маскарад? Новый год-то давно прошел.

— Прошел… Но тут у них новый праздник — День тракториста. Кстати, в здешнем клубе гости. Наши хорошие знакомые — из компашки Микола!

На боковой улочке у забора стоял оранжевый трактор — все тот же ДТ-75. Мимо прошла женщина с коромыслом и ведрами, не обратив ни малейшего внимания на Снегурочку и Деда Мороза. Петровича это не удивило, Олеся не обратила внимания, а вот Тихомиров задумался… Даже крикнул прохожей вослед:

— Гражданочка! Не подскажете, как пройти в библиотеку?

Даже ухом не повела!

— Ты чего разорался-то? — заморгала Олеся.

— Да так… проверяю… Мальчишка-то нас все-таки видел. А женщина эта… и вот, собака… похоже, что нет. Как такое может быть вообще?

— Некогда гадать. — Инженер кивнул на клуб.

С крыльца как раз спускались двое — верзила Витек и лысый черт Жердяй. Оба в ватниках и с охотничьими ружьями за плечами.

Переглянувшись, беглецы проворно спрятались за трактором…

И те двое тотчас бросились туда же!

Заметили!

Ну да — в ярких красных костюмчиках да на белом снежке!

Тихомиров осторожно выглянул из-за гусеницы…

И едва не получил дробью — сдернув с плеча ружье, Жердяй выстрелил… Промазал. Его напарник тоже прицелился.

— В трактор! — прошептал инженер. — Иначе не уйдем — пристрелят. И на лыжах не уйдем… а так — рванем к лесу! Давайте в кабину — живо!

— Слышь, Петрович, а ты на нем ездить умеешь? — Максим заскочил на гусеницу и, открыв дверцу, помог забраться Олесе.

— Главное, завести… Пускач вроде теплый. Максим, массу включи… Ну, во-он тот тумблер…

— Ага…

Снова грянул выстрел, потом еще один. Не причинив никакого вреда трактору, заряд волчьей дроби просвистел над левым ухом Макса.

И тотчас же застрекотал пусковой двигатель… потом, чуть погодя, завелся-зарычал основной.

Трактор затрясся, словно лихорадочный больной, было такое впечатление, что он вот-вот развалится на части. В кабине сильно запахло соляркой и какой-то гарью…