— И все же не отстанет он от нас, — накрывая на стол, невесело усмехнулась Марина. — Знаю я таких типов. Не так возьмет, так этак. — Лешка, слазь-ка в подвал за штофом.

— Ого?! — удивился Максим. — У вас еще и штоф имеется?

— Да не один. В подвале нашли, еще бабушкины запасы. — Девушка перевела взгляд на бугая Евгения. — Жека, ты, кажется, одежку обещал захватить.

— А я и захватил.

Бугай снял с плеча объемистую торбу. Развязал, выкладывая на лавку предметы одежды и поясняя:

— Вот костюмчик спортивный… адидасовский… вот шерстяные носки, вот валенки… должны, наверное, подойти. Куртки вот только нет.

— Ничего. — Марина прыснула. — Сойдет и ватник, у нас их на вешалке много… Боюсь вот только, не совсем впору придется, но уж чем богаты, тем и рады. Вы, Максим Андреевич, одежку-то померяйте за занавеской.

Ого! Максим Андреевич! Тихомиров едва скрыл удивление — она, оказывается, не только имя его — отчество помнит! Вот что значит — людям добро делать.

Пока Макс переодевался — спортивный костюм оказался почти в самый раз, только штаны были слегка коротковаты, ну так все равно заправлять в валенки, а те, слава богу, впору — Петренко по-хозяйски разлил самогон из большой, зеленоватого стекла бутылки по маленьким голубым рюмочкам, по такому случаю вытащенными Мариной из бабушкиного буфета, смешного, пузатого, с узенькими зеркальцами.

Выпив, закусили рябчиком и картошкой с подливой из сушеных грибков.

Тихомиров даже восхищенно присвистнул:

— Аппетитно! Давненько так хорошо не едал! Это ты, что ли, Марина, так вот готовишь?

Девчонка лукаво улыбнулась, так, что на разрумянившихся с улицы щечках заиграли ямочки:

— Нет, не я это. Книга поваренная, бабушкина. Мы тут с Лешкой всего перепробовали. Раза с пятнадцатого начало получаться.

— Это у тебя — с пятнадцатого, — негромко засмеялся мальчишка. — А у меня — с третьего!

— Ой, с третьего — ври, да не завирайся!

Тут же, за ужином, и обговорили дальнейшие планы, а чего зря время терять? Выслушав историю Петровича, Олеси и Макса, Петренко предложил им немного отсидеться в Калинкине, ну, может быть, с месяц, «пока все не уляжется», а уж затем весной вернуться в город.

— А можете и вообще тут с нами жить, — предложила Марина. — Изба большая, поместитесь.

— Максим-то с Олесей — да, а вот я… — Петрович замялся. — Судя по всему, меня-то искать будут с особым пристрастием — инженер-энергетик Миколу очень уж сильно нужен! Новые мощности строить задумал, подлюка, а что, оборудование есть, подключить только.

— А топливо? — быстро переспросил Макс.

— Так и я про то! — Инженер рассмеялся. — Там, видишь ли, турбина… Можно гидростанцию выстроить. И на плотину бетонные блоки найдутся. Микол этого и хочет — могущество свое электрическое усилить, монополист чертов. И ведь вполне может получиться. Вот я ему и понадобился — других-то специалистов в городе нет!

— Вот уж утроба-то ненасытная! Куда там Чубайсу!

Опрокинув стопку, Жека неожиданно подмигнул Максиму:

— Пойдем на крылечко, покурим.

Вышли, оставив остальных в доме, уселись на веранде прямо на порог, выпуская дым в открытую дверь. Вообще-то Тихомиров давно курить бросил, но сейчас охотно угостился предложенным «Беломором», вполне сознавая, что не только для курения вызвал его сейчас Жека, а больше для разговора.

Так, в общем, и вышло.

— Слышь, Максим… Ты это, Маринку давно знаешь?

— Да с полгода всего. — Тихомиров выпустил на улицу дым. — Ну, как началась эта хрень вся.

— А-а-а… А вот Олеся, она — твоя девушка, да?

Макс пожал плечами:

— Можно сказать и так.

Жека улыбнулся — видно слова собеседника пришлись ему по нраву. Посидел, затянулся и, снова выпустив дым, спросил:

— А я вот насчет Маринки… Чего она такая? Ну, колючая что ли. Ни подойди, ни погладь — враз ощерится, вот-вот в горло вопьется! Хотя девчонка классная — и хозяйка, и вообще… Слушай, ей секс что, вообще не нужен?

Тихомиров задумчиво почесал затылок:

— Сейчас, наверное, да… Покуда не отойдет.

— От чего не отойдет-то?

— От… Слушай, все-таки я ее тайны выдавать не буду — хорошо? Короче, несладко ей пришлось. Очень и очень несладко.

— Поня-а-атно…

Они вернулись в дом как раз к налитой стопке, выпили, после чего снова заговорили о Петровиче — что хорошо б его спрятать подальше, так, чтоб никто не прознал.

— Есть тут стукачи, есть, — хмуро кивал Петренко. — Я даже догадываюсь кто. Вот, скажем, один молодой человек, из города…