К своему изумлению, он даже пожелал, чтобы она не была из Кингов, чтобы обстоятельства поменялись. Немедля задавив пагубные мысли, словно сорняки на добром поле, Рэнд начал менять соотношение очков.

К девятому кону от ее радости не осталось и следа. В выражении лица появилась беспомощность — вид, к несчастью, не менее трогательный, чем взрыв восторга во время недавних восторженных плясок.

Внезапно она бросила карты и скрестила руки на груди. Негодующе блеснула глазами.

— Ты жульничаешь!

Он был потрясен. Неужели, поймавшись на ее неспособность отличить шесть от девяти, он не заметил, насколько она умна? И один из тысячи не смог бы сказать, что он жульничает.

— Разве? — изобразил он наивное удивление, поспешно пересматривая свое мнение о ней. Сложная — вот лучшее определение для нее. Она кажется поверхностной, а между тем желает, чтобы кто-то читал ее тетушке. Кажется игривой, но под отвлекающей внешностью скрывалась определенная проницательность.

— Я знаю, что ты жулишь. Но мне все равно, пусть. То есть мы все равно тут остаемся, выиграю я или нет. Но мне кажется, просто по соображениям чести, ты должен почитать моей тете.

— Решено, — согласился он торжественно.

— Видишь. Я знала, что ты жульничаешь.

Он склонил голову, косвенно признавая, что его, так сказать, схватили за руку. Но она еще не закончила.

— Чего мне хочется, так это узнать — как. Я хочу этому научиться.

— Как жульничать в карты? — глупо переспросил он. Какое применение это может иметь в ее жизни?

— Ну пожалуйста, — она наклонилась к нему, тронула за руку.

Как тут отказать?

— Колода плохая, — пояснил он. — В настоящей игре такую не встретишь.

И показал ей отметины, позволившие узнавать любую карту в ее руках. Но кое-какие тайные свои проделки он утаил. Приберег их на завтрашнюю ночь. Что означало: он допускает безумную возможность, что будет другая ночь, подобная нынешней.

Каких еще искушений ему надо?

С другой стороны, играя с Челси в карты, он узнает о ней то, что ему следует знать. Что она сложная. И умная. Гораздо умнее, чем он предполагал. Важная информация.

— Даже если б колода не была в пометках, — сказал он ей, — твое лицо и тело дают массу информации о твоих картах.

— Правда?

— Вот вид «у меня три туза». — Он округлил глаза и откинулся назад так, что его стул едва не опрокинулся. И быстро подмигнул три раза.

— Прекрати! — крикнула она, бросая в него картой, и сразу рассмеялась. — У меня ни разу не выпадало три туза!

— Если бы выпало, то ты выглядела бы именно так.

— Какая подлость!

— Чтобы играть в карты, надо уметь быть подлым. Беспощадным. Бессердечным. Мне это дано от природы. Не уверен, что этому можно научить.

— Никакой ты не подлый.

— Ты думала по-другому, когда я выкинул в окно твой сотовый телефон.

— Способность делать подлости не делает тебя подлым.

— Сомневаюсь, что здесь есть разница. — Вот что ему совсем не нравится. Не нравится, что она смотрит на него так, будто обнаружила в нем особенности, которых никто не замечал очень давно.

— Приветствуем вас на курсах по обучению карточному жульничеству, — сказал он, решив ничего не приберегать для завтрашней ночи. Завтрашней ночью Челси отправится в свою комнату, а он наконец прочтет документы в папке, которые должен бы читать сейчас. После того как почитает ее тете, конечно. Завтрашней ночью, как и в течение всех последующих ночей, между ними не будет никаких отношений, кроме чисто деловых. Но сегодня он сделает себе поблажку.

Итак, рядом с похрапывающим Бенджамином Франклином светская дама Челси Кинг училась играть в карты у человека, усвоившего свои трюки в том мире, который очень далек от нее. В мире, где подлые люди делают подлые вещи, и нет разницы между тем, кто они и что они делают.

Рэнд обучал ее, как жульничать, играя в карты. Что такое крапленая колода, как надо вести подсчет. Она оказалась старательной студенткой, хотя немного путалась с цифрами.

— Не делай такое лицо, — снова велел он.

— Какое?

— Ты улыбаешься.

— Вот и нет!

К сожалению, он уже стал экспертом по ее губам, и пусть их слабое подергивание в общем нельзя было назвать улыбкой, но все к тому шло.

— Сохраняй лицо бесстрастным!

Она показала ему язык.

— И так тоже не делай. Когда ты начинаешь хулиганить, я сразу узнаю, что у тебя хорошие карты.

Она бросила карты, не такие уж и выигрышные, на стол и снова показала язык.

— Видал? Не такой уж ты умный.

Да, ему не следует зарываться. Уже решил, что видит Челси Кинг насквозь? Нет, дорогой, тут придется хорошенько потрудиться.