— Ладно. Давай покажу тебе еще кое-что, но только не делай так на официальных мероприятиях.

Он показал ей верхнюю карту в колоде.

— Пусть я не хочу, чтоб эта карта пришла тебе. — Он сдал карты. Она взяла свои, и ее рот изумленно открылся.

Он вздохнул. Никогда ей не научиться бесстрастному лицу. Никогда! Хоть миллион лет ее учи…

Миллион лет с Челси Кинг. Вечность… Он не желает думать о вечности с этой девушкой.

— Как ты так делаешь? — спросила она. — И что случилось с королем?

Он приподнял рукав и продемонстрировал пропавшего короля. Ее рот сложился в восхищенное «О», потом она поймала его взгляд, и рот сразу закрылся.

— Где такому учат? — спросила она с таким восхищением, словно карта в рукаве превращала его в великого фокусника.

Некоторое время Рэнд молчал. Уже поздно. Он устал.

— Там же, где и иностранным языкам. В местах, где сон сулит такие кошмары, что предпочитаешь всю ночь играть в карты.

Челси затаила дыхание, ожидая, что он расскажет, доверится ей. И он действительно собирался рассказать ей о том, чего никому не рассказывал. О худшей ночи в своей жизни.

Но тут послышались тяжелые шаги, и в кухню вошла Хетта, одетая по-рабочему. Уперла руки в бока, одобрительно глядя на них.

— Мне нравятся люди, встающие с зарей. Челси, не хочешь пойти со мной за яйцами?

Желание исповедаться сразу пропало, осталось чувство громадного облегчения. Он потянулся, бросил на стол свои карты.

— Я пойду с вами, — сказал он Хетте, но глядел при этом на Челси. — Sabah al-warada. Это значит — доброе утро.

И поскорее увел Хетту, пугаясь сам себя. Не явись она, что еще он бы рассказал?

Он даже тряхнул головой, пытаясь сбросить с себя какое-то наваждение. И откуда взялось желание разговаривать с Челси, прибегнув к чистой поэзии арабского языка? Sabah al-warada — не обычное пожелание доброго утра. Дословный его перевод — «утро роз». И не стоит обманывать себя, говоря, что подобное сравнение навеяли нежные краски восхода. Нет, виной всему Челси. Точнее — ночь, проведенная с ней. И не совсем так, как мужчина желал бы провести ночь с прекрасной женщиной…

Дьявол, надо бросать эту работу! Только вот сможет ли он доверить жизнь Челси другому человеку теперь, после того как увидел розы, разгорающиеся от смеха на ее щеках?

Со вздохом он последовал за Хеттой в курятник. Безо всяких вступлений она сунула ему в руки лопату.

— Давай-ка, поработай хорошенько.

Он взял лопату, поглядел на горы помета, скопившиеся под насестом. Он, несомненно, в аду. Только через час Рэнд заметил, что, усердно орудуя лопатой и потихоньку проклиная кур, он начал посвистывать. Редкий оптимизм для обреченного на адские муки.

Сара Маккензи в изнеможении плюхнулась на софу. Как отличается ее жалкое убежище от недавно покинутой миленькой квартирки над гаражом. Слезы защипали глаза, но она яростно отерла их.

Так ей и надо! Джейк Кинг был так добр к ней, а она в ответ воровала у него. И брось оправдываться, что ты его внучка! Почему ты не сказала ему? Было столько возможностей…

— Потому что ты тупица, — произнесла она вслух. Впрочем, нет. Она боялась. Боялась, что он не примет ее. Вот и начала собирать сувениры, что напоминали бы ей о нем. И что? Теперь у нее и их не осталось.

Запах еды въелся в ее форменную одежду, но, прежде чем идти в душ, ей захотелось хоть немного посмотреть телевизор. На экране показывали презентацию фильма, звездой которого был друг Челси — Бэрри Макинтош. Сара подалась вперед, надеясь увидеть Челси.

Но Бэрри был сегодня с другой девушкой, а голос за кадром сказал:

— Привлекает внимание отсутствие постоянной спутницы Бэрри, Челси Кинг. Ее друзья молчат, но ходят слухи, что она в клинике с расстройством желудка.

Откуда они взяли такие глупости? С Челси в жизни такого не случалось! Но что с ней? Челси еще до отъезда Сары расписывала, как оденется на презентацию. Почему же она ее пропустила? Может, действительно заболела?

Конечно, Сары это не касается. Но она уже слетала с софы. Внизу есть телефон, но с него нет выхода на межгородскую линию. Позвякивая мелочью в карманах, набравшейся от чаевых, она побежала к автомату на углу. Вытащила потертую визитку. Номер на ней стерся от долгого пребывания в кармане, но она помнила цифры наизусть. Камерон должен знать, все ли в порядке с Челси.

Набрав номер и бросив монету, она вдруг опомнилась. Ей нельзя говорить с Камероном. Он и не возьмет трубку. Середина ночи. А если возьмет, сможет ли узнать, откуда звонили? Что за глупость она делает! Сара уже собиралась положить трубку, как на том конце раздался глубокий мужской голос.

— Да?

Словно околдованная, она вновь поднесла трубку к уху.

— Да? — повторил он снова.

Не отвечай! — приказала она себе.

— Привет, Камерон.

— Сара? — Сон мгновенно слетел с него. Она представила, как он садится в кровати, тянется к лампе, как пятно света ложится на обнаженную грудь и руки…