Сердце дико стучало в груди, начал возбуждаться его член, и он устыдился собственного тела и попытался думать только о ее беспомощности и зависимости от него и о своей нежной любви к ней. Как мечтал он о том моменте, когда, наконец, встретятся их губы и она окажется в его объятиях по собственному желанию, когда она отдастся его заботам и ласкам.

Затем, внезапно, одна мысль снова пронзила его сознание…

Это была не просто обычная прелестная молодая женщина. Это была сама Шэрон Филдс, и ее плоть лежала в его руках, руках Адама Мэлона. Весь мир желал ее. А он, Адам Мэлон, на этом заброшенном плато, обладал ею.

Это было потрясающее, немыслимое событие — величие их поступка и осознание того, что это он сделал возможным свершения этого дня.

— Все прекрасно, бандиты, — услышал он заявление Шивли, — вот оно, прямо перед нашими глазами.

Они медленно спускались по небольшому склону в неглубокую долину, где повернули направо, проехали под частично нависающей над дорогой гранитной глыбой и еще мимо одной торчащей из земли гранитной скалы, возле которой приютилась их хижина. Она пряталась в скрытой впадине, угнездившись в рощице из искривленных, но живых дубовых деревьев, а мимо нее протекал родниковый ручей. Только части этой низкой, красивой, сложенной из камня и цементных блоков хижины виднелись из-за рощи.

Но как только Шивли проехал мимо рощи, обогнул ее и они оказались на грязной площадке перед домом, тот показался Адаму еще более привлекательным, по крайней мере снаружи, но более примитивным, чем Мэлон представлял его раньше.

Вагонетка остановилась перед деревянными ступенями и маленьким портиком, ведущим к передней двери.

Они прибыли в Мас-а-Тьерру.

Шивли отвернулся от руля:

— Давайте внесем ее в дом, мальчики. Кровать ждет.

С помощью Шивли Мэлон и Бруннер вынесли ее поникшее тело из задней части вагонетки.

В то время как Шивли, взяв ключи у Йоста, отпирал переднюю дверь хижины, Мэлон с Бруннером подняли ее на крыльцо, внесли в маленькую прихожую и, повернув налево, последовали за Шивли по узкому коридору в хозяйскую спальню.

Шивли толкнул дверь спальни.

— Бросьте ее на кровать, — приказал он, — хочу внести остальные наши вещи в дом. Скоро вернусь и помогу вам привязать ее к кровати.

— Управимся сами, — заметил Мэлон, крепко держа ее за подмышки.

Шивли отступил в сторону, позволяя Мэлону и Бруннеру внести ее в комнату. Когда они проходили мимо, Шивли внимательно оглядел Шэрон.

— Да, — пробормотал он, — это стоило всех усилий. — Он подмигнул Мэлону и, посвистывая, пошел, чтобы вынуть из вагонетки картонную коробку с продуктами, прежде чем Йост запаркует ее под навесом для машин, справа от хижины.

Войдя в хозяйскую спальню, Мэлон поразился ее неожиданными размерами, комфортом и величиной «Небесной постели». Кровать оказалась современной репродукцией огромной медной кровати девятнадцатого века, с высокими столбиками по обе стороны медных брусьев, составлявших ее изголовье. На кровати не было покрывала, только две простые, пышные подушки и розовое шерстяное одеяло на чистых белых простынях лежали на ней.

Осторожно двигаясь, они положили Шэрон Филдс на кровать, сдвинули ее на середину и уложили на спину.

Голова ее покоилась на одной из подушек. Мэлон оглядел ее, уложил струящиеся пряди волос под голову, расстегнул тяжелое ожерелье с подвеской на шее и положил его на прикроватный столик. Затем застегнул среднюю пуговицу на ее кофточке, оказавшуюся расстегнутой. Когда они укладывали ее на кровать, край мягкой замшевой юбки завернулся с одной стороны и открыл маленькую родинку на бедре. Осторожно Мэлон потянул вниз край юбки, и, когда пальцы коснулись ее кожи, ощутил, как теплая волна прокатилась по всему его телу.

Бруннер стоял молча, его увеличенные толстыми стеклами очков глаза непрерывно моргали.

— Мне кажется, ей было бы более удобно без этих сапожек, вы так не думаете?

Мэлон медлил с ответом. Мысль о снятии с нее какой-либо части одежды, в то время как она находится в беспомощном, обморочном состоянии, беспокоила его. С другой стороны, оставлять ее в стесняющей ноги обуви на кровати не казалось ему необходимым.

— Да, полагаю, что мы должны снять их. Вы снимайте левый, а я — правый. Думаю, что на них есть молнии с внутренней стороны.

Через пару минут они, расстегнув молнии, сняли с нее сапожки, и она оказалась лежащей с голыми ногами.

Теперь они столкнулись с необходимостью операции, которую им обоим очень не хотелось выполнять.

Тревожные глаза Бруннера встретились со взглядом Мэлона, и именно бухгалтер упомянул о ней.

— Должны ли мы привязывать ее к кровати? Это… эту часть операции мне совершать даже противнее, чем само похищение. Если мы это сделаем, то это будет выглядеть как настоящее похищение, как будто мы удерживаем ее здесь насильно.