Шрифт:
Джордж хлопнул дверью.
— Пристрелю… пристрелю, — бормотал он, мотая головой и шагая куда глаза глядят.
Индеец Михель окликнул его у ворот форта. Бек вздрогнул:
— А… это ты…
— Михель все слышал, сэр. Надо туда — Атабаска, сэр.
Озеро Атабаска? Форт Чипевайан? Еще сотни миль? И наверняка не встретишь в пути «всадников на добрых сытых конях».
Бек сказал:
— Ты со мной?
— Михель не бросает в беде.
— А те двое? — сказал Бек.
— Михель спрашивал — они согласны.
Четверо — Бек, Михель и двое канадцев — ушли к озеру Атабаска. Быть может, там, в форту Чипевайан, им повезет.
За годы флотской службы Джордж изведал бискайские бури, натиски айсбергов. Он знал штормовые вахты, когда тебя колотит обо что попало, когда ты вымокнешь до нитки и продрогнешь до кишок. Слыхал он и горячий свист ядер, и яростный вой, когда корабли сваливаются в абордажной схватке. И штурман Джордж искренне полагал, что познал уж все, что может выпасть на долю настоящего мужчины. Но теперь, в походе от Большого Невольничьего озера к озеру Атабаска, Джордж понял, что он не знал еще очень и очень многого. Не знал, как от белого снега темнеет в глазах, как мороз гнет спину, словно горе, как голод подгибает колени; не знал, что такое подняться на ноги, когда с маху грохнешься на землю, споткнувшись о заметенный снегом валун, и какое надо терпение, чтобы на ветру из мерзлого хвороста сладить костерок! И еще не знал Джордж Бек, как сотрясает душу слабый запах человеческого жилья, как стучит сердце при виде чернеющих вдали хижин! Кто-то подхватил его под руку. Джордж не противился. Однако у него достало сил сказать:
— Надеюсь, тут уютно, как клопу в ковре?
Тут и впрямь жилось недурно. Служащие компании и окрестные индейцы отнюдь не голодали. Кое-чем можно было поживиться в этом форте Чипевайан. И спасибо ребятам — они согласились доставить провизию отряду Франклина. Спасибо!
Но вот что никуда уж не годилось: грузы, отправленные для экспедиции из Йорк-фактории, запропастились черт-те где. Может, они еще в Кумберлендхаузе, на реке Саскачеван? Тогда жди летом, не раньше. А ведь надо платить Акайчо. Впрочем, есть ли прок в пустых печалях? Франклин ждет, Франклин верит. И нечего мешкать, Джордж…
Возвращаясь, штурман не принял приглашения Блейка, не заглянул на огонек. Но сотню ружейных пуль в подарок принял. С паршивой овцы… Джордж передохнул дня два и уже собрался опять в дорогу, как вдруг объявился индейский вождь.
Что за притча? Индеец едва кивнул на радостное приветствие штурмана Бека.
— Нет, — хмуро сказал Акайчо, — он давно уж не был на Зимнем озере, охота не задалась, медведи задрали троих. А потом…
Акайчо помедлил и сказал, что он не желает возжаться с белыми, у которых хоть и нашито на куртках золото, но…
Бек спросил растерянно:
— Что стряслось, великий вождь? Мы, посланцы Белого Отца, не сделали ничего дурного ни тебе, ни твоим людям, и мы заплатим сполна…
Бек долго убеждал Акайчо. Тот слушал недоверчиво, отвечал уклончиво. Так ни на чем и расстались.
А когда ушли из форта, когда метель закружила сухой и острый снег, лишь тогда ирокез сказал:
— Михель слышал, сэр: мордатый Гарри мутит воду. Мордатый Гарри твердит индейцам…
Один из носильщиков очутился рядом, Михель склонился к уху штурмана.
Глава 8. «Я КЛЯНУСЬ, КАК ВОИН…»
Матрос Хепберн водрузил его ночью. Утром англичане ахнули: майское дерево!
Перед хижиной на полянке высился шест, украшенный лоскутьями. Настоящее «майское дерево», разве что без цветов. Дедовский обычай: вкруг шеста с лентами заводи хоровод, отмечай праздник весны.
Май на дворе, май 1821 года. Десятый месяц изживал на зимовье отряд Джона Франклина. Скоро уж два года, как он вышел из Темзы, и это, право, было куда легче, чем войти в Коппермайн. До реки Коппермайн не так уж и далеко… Нет, не далеко. Но как добраться без Акайчо?
Теперь Франклин знал: Гарри Блейк ничуть не переменился. Это он сбивал индейцев с толку, это он врал индейцам, что пятеро англичан — плуты и обманщики, и нет у них ни пенса, и никогда они не рассчитаются… Акайчо умен, но и последний глупец знает, что от белых дьяволов не видать ни добра, ни благодарности… И Гарри, кажется, преуспел в своих подлейших наветах.
Ничего не позабыл этот Гарри Блейк, бывший мичман. И горсть ружейных пуль прислал как в насмешку. Бедняга штурман отмахал тысячу миль. Да-да, это так. Но от того, что Джордж добыл в форту Чипевайан, скоро останется пшик. И если обманутый Блейком индейский вождь… Боже милосердный, и подумать страшно! А как ладно все намечалось… Венцель, старший проводник, недавно залучил парочку эскимосов, те обещали уговорить соплеменников… Если б Акайчо привел отряд на реку Коппермайн, дальше бы помогли эскимосы… Ну а теперь что же?
Почти год ждали вешних дней. И дождались. Смотрите: Зимнее озеро звучно и весело плещет, вздувшийся ручей отчаянно пенится, а земля так и разомлела под солнышком. Лето валом валит, короткое лето. Не остановить. Но коли и нынешним летом отряд не достигнет Ледовитого океана… Увы, спустишь флаг и признаешь себя побежденным… Нет, нет, Акайчо придет. Акайчо не может не прийти к Зимнему озеру: ведь тут, в шатрах-типи, семьи индейские. Да, охотники явятся, наверняка явятся к своим женам и детям. Ну и что из того? Станут ли они возжаться с белыми после россказней Гарри Блейка, бывшего офицера королевского флота?