Пять сброшенных Линдой МОВов рванули чуть ли не раньше, чем вышли на боевой режим. Увидев чудовищную вспышку практически вплотную к нашим машинам, я еле удержался от возмущенного вопля: если бы не вовремя выставленные Иришкой щиты, наши «Кречеты» должны были превратиться в мелкодисперсную россыпь обломков, радующих Циклопов своим количеством и беззащитностью!

– Хе-хе, – захихикала крайне довольная собой Горобец. – Нубасины [19] – это диагноз!!!

Поинтересоваться, что она имеет в виду, я не успел: через долю секунды посерело сразу десять меток вражеских машин!

– Рефлексы у них ничего, – поддержала Линду Иришка. – Были… Так шустро закрываться щитами от взрывов – это надо уметь!

– Да! И открывать противоположную полусферу для беспрепятственного подлета «Мурен» – тоже, – расхохотался Веласкес. – Линда, ты монстр!

– Разве? – промурлыкала Горобец. И всадила «Москит» в еще один оказавшийся в пределах досягаемости эсминец.

Деморализованные столь быстрой потерей девятнадцати бортов Циклопы бросились врассыпную. Задав ребятам предел отрыва [20] в минуту десять секунд и отпустив звено Веласкеса на свободную охоту, я бросил свои машины вдогонку за вражеской парой, идущей по направлению к Алтору. И секунд через тридцать вывел машину Иришки прямо под дюзы ведомого.

– Прям как в «Альтернативе», – играючи развалив оба корабля, хмыкнула Линда. – Даже как-то не интересно. О-о-о!!! А вот и остальные пожаловали, – заметив метки идущей на нас эскадры, захихикала она. – Ви-и-ик! Я хочу в «Тума-а-ан»!!!

Судя по скорости перестроения из атакующего ордера в защитный, все время между нашими появлениями в системе Циклопы занимались тренировками. И неплохо преуспели в отработке именно этого маневра. Впрочем, для «Елочки» из восемнадцати машин с Иришкой на щитах и Линдой на оружии нырки в «Туман» по результативности ненамного отличались от пролета сквозь атакующий ордер. Во-первых, строй Циклопов сохранял порядок только до сброса нами первой кассеты МОВов, после чего в программе визуализации мгновенно появлялись огромные лакуны. Во-вторых, «Мурены» и «Москиты», сброшенные Линдой чуть раньше, чем надо, или с небольшой задержкой, рвали Циклопов до, после или во время взрывов сброшенных ею минных полей. В-третьих, периодический увод «Кречетов» в мерцание очень неплохо экономил эмиттеры. Поэтому балласт – пилоты пятнадцати кораблей-статистов, наблюдающие за работой моего звена, – обычно тихо повизгивал от восторга. Разрывая эфир восторженными воплями радости лишь после особо удачных (с их точки зрения) маневров.

Нельзя сказать, что Циклопы не пытались сопротивляться – одновременные залпы сотен торпед; попытки вывесить минные поля по вероятным векторам наших атак, просчитанным их искинами; самоубийственные броски самых настоящих «смертников» – в ход шло все, способное проредить наше небольшое, но ужасно хвойное дерево. Однако среди всего многообразия используемых ими тактических приемов и средств не было того единственного, которого я действительно побаивался, – попытки атаковать нас корветами. Трудно сказать почему, но, даже видя чудовищные потери эскадры, ни один из их асов ни разу не попытался выйти из атмосферы.

– Тридцать семь процентов. – Голос Иришки, раздавшийся в общем канале, заставил меня на мгновение отвлечься от пилотирования и кинуть взгляд на экран состояния эмиттеров защитного поля. Несмотря на постоянные попытки вражеских кораблей уйти от взрывов МОВов, наше мерцание и траектории, по которым я вел свои «Кречеты», операторы ГПИ Циклопов иногда умудрялись нас задевать.

– Понял. Уходим, – выдохнул я. И, напоследок подставив Линде двойку неудачно сманеврировавших истребителей, вывел «Елочку» из «Тумана». – Прыгаем к Кройсу, – переключившись на общий канал, скомандовал я. – Во время разгона активируйте ремонтных роботов.

– Ну, наконец-то, – пробормотал Герман Лутц, командир взвода ДШВ. – Что, нам можно настраиваться на работу?

– Угу, – ответил я. – Но, прежде чем начать, рекомендую поспать хотя бы часа два-три.

– Обязательно, босс. Впрочем, большинство из нас, наверное, уже выспались…

– Точно. Не знаю, как остальные, а я почти весь бой провел без сознания, – прохрипел Эрнест Фогг, один из лучших бойцов Отсева. – Не понимаю, как вы выдерживаете эти чертовы перегрузки.

– А что, есть варианты? – захихикала Ленка Бардина. – Думаешь, зачем Викки таскает нас с собой? Ведь он, Орлова и Горобец в три «Кречета» не фиг делать вынесут пару сотен Циклопов.

– Ну и зачем? – вместо Эрнеста поинтересовалась Иришка.

– Из врожденного чувства вредности. И чтобы мы не разжирели от безделья.

– М-да… Жирный Демон – это нечто. – Представив себе разъевшегося Гельмута, я не удержался от смеха.

Увидев метки наших «Кречетов», четыре с половиной десятка вражеских кораблей, отрабатывавших какие-то перестроения неподалеку от Кройса, мигом забыли про тренировки и на форсаже рванули под защиту орбитальных крепостей. Зато одиннадцать тихоходных калош, занимавшихся сбором обломков космических кораблей в рукотворном поясе астероидов, раскинувшемся между третьей и четвертой планетами, уйти явно не успевали.

– Судя по количеству мусора, тут недавно славно порезвился кто-то из наших, – хмыкнула Линда. – Ни стыда, ни совести.

– Ну, не одной же тебе их валить, – вступилась за ребят Иришка. – Эгоистка.

– Хорош трепаться. Работаем, – распорядился я. – Работаем тройками. Ловите векторы атак. Задача – вынести движки и разгерметизировать кабины. Работаем.

– А нам? – возмутился Лутц. – Нам когда ра-ботать-то?

– Ну, ты и спросил, – захихикала Иришка. – На фиг нам экипажи гражданских лоханок? Вот выманим те, которые заныкались за Ключами, – и поработаете.