Девушка, словно ощутив их общий взгляд на себе, обернулась. На ней не было макияжа. Черные брови идеальной формы приподнимались над темно-синими глазами, наполненными все той же печалью, что и вчера. Сегодня оттенок ее кожи напоминал шелковую поверхность лепестков бледно-розового цветочка, только что упавшего с дерева. Ее высокие скулы, маленький носик и тонкие губы смотрелись настолько гармонично, что Гийон невольно вспомнил о пресловутых биометрических параметрах и тут же зафиксировал нужные данные в контактном обруче.

Результат в девяносто два процента симметрии только раздосадовал его. "Против природы не попрешь", — в сердцах произнес он и сфокусировался на ее фигуре. Измерив приблизительную окружность ее запястья и, соотнеся ее с ростом, он рассчитал схему возможного строения ее тела, используя все те же девяносто два процента от совершенства.

Результат еще больше втоптал чувство собственной предвзятости Гийона по отношению к этой женщине в грязь, ведь сам того не замечая, он детально сконструировал форму ее груди и ягодиц под одеждой.

Кайлин перевала взгляд на Гийона и замерла на месте с двумя стаканами воды в руках, будто догадалась о том, что он без спроса изучает особенности ее тела с каким-то пристрастием и непонятным рвением.

Он посмотрел в ее глаза и прочел в них….. гнев. "О, черт", — очнулся он и шарахнулся, словно подросток, которого застали подглядывающим за девицами в женской раздевалке.

Этот моментный порыв взбесил его еще больше, чем похмелье и возможность опоздания Кайлин на работу.

Гийон повернулся к Маркусу и понял, что тот пристально наблюдает за ним. Друг не улыбался, не смеялся и не шутил. Будто знал, что одна единственная улыбка на его лице превратиться в разбитую губу в следующее же мгновение. Нет, Маркус не провоцировал друга. Наоборот, он застыл в странной позе некого раздумья и озадаченности. О чем были его мысли? Заметил ли он что-то, чего не видел ранее, и было ли в этом нечто особенное?

— Тебе не смешно? — прошипел Гийон, обращаясь к нему.

— Вчера было, а сегодня — нет.

— Отчего же? Ты превратил жабу в человека.

— Кайлин не жаба, Гийон, и ты это знаешь.

Гийон злорадно улыбнулся и повернулся к подошедшей Кайлин.

— Ты опоздала на три минуты.

— И тебе "доброе утро", — ответила она и сунула ему под нос стакан с водой. — "Противоядие", — прокомментировала девушка и подала второй стакан Маркусу.

— Спасибо, солнышко, — ответил тот и залпом осушил содержимое.

— Меня зовут Катя или Кайлин, Маркус. Советую запомнить.

— Кайлин, ты забыла, о чем я тебе говорил вчера? — напомнил ей Гийон.

— Это после запоя бывает амнезия. А я, к счастью, этим не страдаю.

— Что-то ты перья распустила. Смотри, пташка, падать больно будет.

— Не сомневаюсь, — ответила Кайлин и отвернулась.

— Ты проиграла, — вздохнул Маркус. — С тебя пять кредитов.

— Всего пять? — переспросил Гийон. — Я бы на твоем месте поставил больше.

— А ты знаешь, на что мы спорили?

— Это и дураку понятно. Ее никто не узнал.

— Да, просчитался я с суммой.

— Ну, что ж, поскольку Кайлин, наконец-то, соизволила к нам присоединиться, начнем работать.

Кайлин пропустила упрек мимо ушей, понимая, что спорить — себе дороже, и присела на свободный стул возле Гийона. Аромат духов, взрезавшийся в его обоняние, а заодно и память, свел горло старшего даниила судорогой, и Гийон едва не закашлялся.

— Даже невады не выливают на себя столько туалетной воды, — пробурчал он и зажал нос рукой.

Кому угодно, даже себе самому, он не был в состоянии признаться, что этот аромат ему понравился. Он помнил название парфюма, который она использовала, знал, что на каждой женщине, словно платье, он "смотрится" по-разному. Но сочетание естественного аромата кожи Кайлин и этого тяжелого благоухания составило неповторимый букет, который хотелось вдыхать чаще. И дабы прекратить эту изощренную пытку над его и без того поруганными безразличием и ненавистью, он зажал нос рукой.

Кайлин демонстративно поднялась с места и пересела на стул напротив, разместившись между Маркусом и Сианной.

Девушка, уподобляясь поведению Гийона, зажала нос рукой и отвернулась.

— Рада, что Вам нравиться классический "Opium", — улыбнулась Кайлин.

— Это древний аромат твоего прошлого, — ответила Сианна и помахала рукой перед носом, разгоняя воздух.

— Такой же древний, как и твой "Chanel".

Сианна от удивления даже приоткрыла рот: