Кайлин молча проглотила намек и, сжав губы в тонкую линию, отвернулась. Неужели она все еще настолько плохо выглядит? Неужели, стереотип поведения, который она отрабатывала столько лет, навсегда закрепился за ней?

— В отличие от нас с тобой, — прохрипел Маркус, — Кайлин сегодня выглядит превосходно.

И в подтверждение своих слов, стукнул подопечную по спине.

Кайлин тут же выпрямилась на стуле и вперила гневный взгляд в Маркуса.

— Вот, теперь ты смотришься просто потрясающе! — засмеялся он и тут же схватился за голову.

— Это кара Господня. Жаль только, что на моего опекуна она, кажется, снизошла не в полной мере.

— Еще одно слово про твоего опекуна, — прошипел Гийон, — и ты отправишься мыть его кабинет!

— Простите, Хозяин, — ответила она и поклонилась.

Маркус, Сианна и Рихтор не смогли сдержать смеха.

— Думаешь, если обладаешь даром нейрами, я стану перед тобой на цыпочках ходить?

— Что такое "нейрами"? — неожиданно спросила Кайлин, разрядив тем самым обстановку.

— Нейрами, — ответил Рихтор, — это люди с определенными экстрасенсорными способностями. Большинство нейрами объединены в гильдию.

— Интересно.

— Тебя все равно туда не примут, — рассмеялся Рихтор.

— Это почему же?

— Пробужденных не берут. Вы для них — люди второго сорта.

— Не только для них…

— Тебя что-нибудь не устраивает? — оживился Рихтор.

— Почему же, все прекрасно. Я довольна своим рабским положением в этом обществе и отношением коренных жителей к своей персоне. Все так дружелюбны, а главное, очень уважительно ко мне относятся, особенно мой опекун.

Гийон приподнял брови, вопросительно глядя на нее.

— А еще мне нравится моя новая должность: крутиться возле стольких почтенных даниилов — это же настоящее Провидение, особенно когда ни черта не понимаешь в такой работе. Зато можно строить из себя важную персону: я ведь, мать вашу, аналитик!

— Это хорошо, что ты реально оцениваешь ситуацию, — засмеялся Рихтор.

— По-твоему, это смешно, Рихтор? Представь, что завтра ты проснулся и оказался в чужом мире. И вот, ты так же сидишь в кафе в окружении абсолютно чужих для тебя людей, презирающих само твое существование, и благодаришь их за то, что взяли тебя на работу.

— Рихтор не давал согласия на криогенезацию, — перебил ее монолог Гийон. — А ты получила второй шанс. Так кого ты винишь в том, что ни черта из себя не представляешь теперь? Не нравится работать аналитиком, не работай вообще, средства тебе это наверняка позволяют. А если ты хочешь нам рассказать, какой великой и гениальной ты была в прошлой жизни, так нам на это наплевать. Здесь ты не более, чем стул, стоящий у этого столика.

Кайлин нечего было ему противопоставить. Она знала, что он прав на все сто. Обидно? Безусловно, обидно. Какую работу она могла получить в этом мире? Уборщицы? А не работать вообще она не могла. Не так ее воспитали. Когда ей в Центре предложили эту должность, она поначалу обрадовалась. Но только потом в ходе разговора поняла, что они не спрашивали ее мнения, они приказывали. Столько лет, потраченных на обучение, столько бессонных ночей, принесенных в жертву великой идее, и все впустую. Мысль о том, что можно было бы все вернуть, наверстать упущенное, но она знала, что платой за это станут ее убеждения и идеалы. А она никогда не хотела попускаться такими вещами. Дать себе слабину когда-то оказалось довольно просто, но счет за этот поступок стал непомерным.

— Чем мы будем заниматься сегодня? — спросила она.

— Работой, — ответил Гийон. — Наш офис на третьем этаже. Ено тебе все покажет. Я даже нашел для тебя отличный рабочий кабинет. Будешь перебирать и раскладывать бумажки.

— Вы все еще используете бумагу?

— Конечно. Это просто и более надежно, порой, чем техника.

— А можно мне поработать с материалами дел, которые мы расследуем?

— В свободное от основной работы время.

— Все ясно, — хмыкнула она.

"Центр управления даниилами", в здании которого они находились, представлял собой огромный многоэтажный офисный центр. Здесь было несколько десятков подразделений даниилов, каждое из которых входило в состав определенного отдела.

Минув маленький пропускной пункт с несколькими младшими даниилами на посту, они вошли в большой лифт и поднялись на третий этаж.

Здесь было довольно просторно и уютно. Небольшой холл разделялся на три отдельных коридора, каждый из которых принадлежал своему подразделению. Они свернули направо, и Кайлин едва успела прочесть вывеску над дверью: "Отдел особо тяжких преступлений".

— А кто еще работает на этом этаже? — спросила она у Ено, идущего позади нее.

— Слева от лифта сидят криминалисты, а прямо — специалисты по нравственным преступлениям.

— Их так мало?

— Это здание — одно из многих, и в каждом из них есть такие же отделы.

— Ено, а чем конкретно занимаемся мы?

— Мы расследуем серийные убийства.

— А их много?

— Не очень, но все-таки есть.

— Такая работа должна угнетать.