— У нее нет языка, — сообщил Лайонс. Стражник Пратт снова обратился к Гренвиллу:

— Убийца отрезал его? Гренвилл кивнул.

— Это не очень трудное иссечение. Все, что для него необходимо, — острый нож.

— Зачем ему понадобилась такая нелепость? Может, это наказание? Или какое-то сообщение?

— Чтобы ответить на этот вопрос, нужно спросить убийцу. Норрису не понравилось, что Пратт тут же обратил взгляд на него.

— И вы, господин Маршалл, говорите, что видели его.

— Я видел нечто.

— Существо в плаще? С лицом, напоминающим череп?

— Он полностью соответствовал описанию, которое дала Роза Коннелли. Она сказала вам правду.

— Однако больничный служитель никакого чудовища не видел. Он сказал, что видел только вас, склоненного над телом. И больше никого.

— Оно стояло там всего мгновение. Когда пришел служитель, оно уже исчезло.

Некоторое время Пратт молча смотрел на юношу.

— Как по-вашему, почему вырезали язык?

— Не знаю.

— Это отвратительно. Но для студента, изучающего анатомию, коллекционирование частей тела может иметь смысл. Из соображений науки, конечно.

— Господин Пратт, — вмешался Гренвилл, — у вас нет причин подозревать господина Маршалла.

— Молодого человека, который находился поблизости во время совершения обоих убийств?

— Он студент-медик. И имеет основания находиться неподалеку от больницы.

Пратт посмотрел на Норриса.

— Вы ведь выросли на ферме, верно? Вам случалось убивать животных?

— Вы слишком далеко зашли со своими вопросами, — прервал его констебль Лайонс. — Господин Маршалл, вы свободны.

— Сэр, — запротестовал Пратт, возмущенный тем, что у него отобрали власть. — Мне кажется, мы не до конца изучили дело.

— Господин Маршалл ни в чем не виноват, и с ним нельзя обращаться как с подозреваемым. — Лайонс бросил взгляд на Норриса. — Вы можете идти.

Юноша поднялся и подошел к двери. Там он остановился и обернулся.

— Я знаю, вы не поверили Розе Коннелли, — проговорил он. — Но теперь и я видел это существо.

— Саму Смерть? — фыркнул Пратт.

— Она существует, господин Пратт. Хотите верьте, хотите нет, но это нечто есть на самом деле. При виде него у меня все похолодело внутри. И я молюсь лишь о том, чтобы больше никогда с ним не повстречаться.

И снова кто-то колотил в его дверь. «Какой же кошмар мне приснился!» — подумал Норрис, открыв глаза и увидев солнечный свет за окном. Вот что бывает, если переесть устриц и перепить бренди. После этого снятся сны о чудовищах.

— Норрис! Норрис, проснись! — крикнул Венделл. «Обход с доктором Краучем! Я опоздал!»

Сбросив одеяло, Норрис сел на кровати. И только тогда увидел свое пальто, которое повесил на стул, — на ткани были огромные кровавые пятна. Кожаные башмаки, оставленные возле кровати, покрывала кровавая корка.

Кровью было изляпано все. Даже на манжетах и рукавах рубашки, в которой юноша спал, остались кирпичнокрасные брызги. Значит, это был не сон. Он заснул в одежде, на которой осталась кровь Мэри Робинсон.

Венделл заколотил в дверь.

— Норрис, нам нужно поговорить!

Спотыкаясь, Норрис прошел по комнате и открыл дверь. На тускло освещенной лестнице стоял Венделл.

— Ты ужасно выглядишь, — заметил он. Охнув, Норрис снова подошел к кровати и сел.

— Это потому что ночь выдалась ужасная.

— Я слышал об этом.

Перешагнув через порог, Венделл закрыл дверь, а затем оглядел жалкую тесную мансарду. Он не произнес ни слова, да это было необязательно — на его лице и без того отразилось впечатление от гниющих балок, проваливающегося пола и набитого соломой матраца, лежавшего на дощатой кровати, которая видала разные виды. Вдруг из полутьмы, стуча когтями по полу, выскочила мышь и тут же исчезла под столом, на котором лежала открытая книга — потрепанный экземпляр «Анатомии» Вистара. Поздним ноябрьским утром на улице стоял такой мороз, что на внутренней стороне окна образовалась наледь.

— Полагаю, ты удивился, что я не пришел на обход, — предположил Норрис.

Сидя в одной рубашке, он чувствовал себя до крайности уязвимым, а посмотрев на свои ноги, заметил, что они покрылись гусиной колеей.

— Я знаю, почему ты не пришел. В больнице только об этом и судачат. О том, что случилось с Мэри Робинсон.

— Тогда ты знаешь, что именно я ее и нашел.

— В любом случае, это одна из версий. Норрис поднял таза.

— А что, есть другие?

— Разнообразных слухов множество. И, к сожалению, они омерзительны.