— Вы видели новейшую статью в «Дейли эдвертайзер»? — поинтересовался Гренвилл. — О Вестэндских убийствах?

— Да, сэр. «Не стоит тянуть», — подумал Норрис. Лучше уж сразу покончить с этим. И добавил:

— Я бы хотел знать правду, сэр. Меня исключат из колледжа или нет?

— Думаете, я поэтому позвал вас сюда?

— Вполне обоснованное предположение. Если принять во внимание…

— …слухи? Ах, да, их ходит множество, и они неукротимы. Ко мне обращались родственники многих студентов.

Все они обеспокоены репутацией колледжа. Без репутации мы — ничто.

Норрис промолчал, но ужас камнем застрял в его желудке.

— Родителей этих студентов также беспокоит благополучие их чад.

— И они видят во мне угрозу.

— Вы ведь понимаете почему, верно? Норрис взглянул прямо в глаза доктору.

— Все, на чем они строят свое обвинение в мой адрес, — не более чем случайное обстоятельство.

— Случайность — вещь сильная.

— Но обманчивая. Она заглушает истину. Медицинский колледж гордится своим научным походом. Кажется, этот подход основан не на молве, а на поиске истинных фактов!

Не сводя взгляд с Норриса, Гренвилл откинулся на спинку кресла. Даже кабинет доктора демонстрировал то, как высоко он ценит науку. На его столе красовались два черепа — причудливо деформированный и нормальный. В углу висел скелет карлика, а на книжных полках в стеклянных сосудах с виски хранились различные образцы: отрубленная кисть руки с шестью пальцами, нос, наполовину пораженный опухолью, новорожденный с единственным циклопическим глазом… Все эти экземпляры свидетельствовали об увлечении доктора анатомическими диковинками.

— Но убийцу видел не один я, — заметил Норрис. — Роза Коннелли тоже видела его.

— Чудовище с черными крыльями и черепом вместо лица?

— В Вестэнде действительно орудует какая-то нечисть.

— Ночная стража считает, что это работа мясника.

— И поэтому обвиняет меня, верно? Я ведь сын фермера. Будь я Эдвардом Кингстоном, вашим племянником

Чарлзом или сыном какого-нибудь другого важного господина, меня так же подозревали бы? Так же сомневались бы в моей невиновности?

— Ваша точка зрения вполне понятна, — немного помолчав, проговорил Гренвилл.

— Но это ничего не меняет. — Норрис собрался уходить. — Доброго дня, доктор Гренвилл. Похоже, здесь у меня нет будущего.

— Отчего же у вас нет будущего? Разве я выгнал вас из колледжа? Норрис собрался было нажать на дверную ручку, но обернулся.

— Вы сказали, что из-за меня появились неприятности.

— Разумеется, неприятности появились, но я их улажу. Я прекрасно понимаю, что вам пришлось столкнуться с целым рядом неблагоприятных факторов. В отличие от большинства своих коллег вы пришли сюда не из Гарварда и вообще не из колледжа. Вы самоучка, но доктор Сьюэлл и доктор Крауч поражены вашими знаниями.

На мгновение Норрис потерял дар речи.

— Я… я даже не знаю, как благодарить вас.

— Благодарить меня пока не стоит. Все еще может измениться.

— Вы никогда не пожалеете об этом! Норрис снова потянулся к двери.

— Господин Маршалл, еще один вопрос.

— Да, сэр?

— Когда вы в последний раз видели доктора Берри?

— Доктора Берри? — Совершенно не ожидавший такого вопроса, Норрис озадаченно помолчал. — Вчера вечером.

Он выходил из больницы.

Гренвилл перевел озабоченный взгляд на окно.

— В последний раз я видел его тогда же, — пробормотал декан.

— Хотя существует немало предположений касательно этиологии послеродовой горячки, — говорил доктор

Честер Крауч, — причина ее по-прежнему остается спорной. Этот пагубный недуг отнимает жизнь у женщин в тот самый момент, когда наконец исполняется их самое сокровенное желание, дар материнства… — Он запнулся и в упор уставился на Норриса.

Пока юноша шел по аудитории, за ним наблюдали и все остальные. Нуда, явился печально известный

Потрошитель. Неужели они его боятся? Неужели беспокоятся, что, если он сядет рядом, зло передастся и им?

— Господин Маршалл, отыщите себе место! — велел Крауч.

— Я попытаюсь, сэр.

— Сюда! — Венделл поднялся со своего стула. — Норрис, мы оставили тебе местечко.

Остро ощущая пристальные взгляды, Норрис с трудом протискивался между рядами, мимо молодых людей, которые, казалось, вздрагивали, если он случайно задевал их.

Норрис опустился на стул, стоявший между Венделлом и Чарлзом.