Я закрыла рот, крепко сжала губы.

Мерседес не проронила ни звука. Мне кажется, мы обе подумали об одном. Сказав «Мег», Лили дополнила наш детский квартет.

Мы повели Лили к двери.

— Пожалуйста, — сказала она, полуобернувшись. — Вещи. Комод.

— Ей нужны какие-то вещи, — повторила я.

— Ладно, — согласилась Мерседес. — Но, ради Бога, поторопись.

Я кинулась к комоду и, к счастью, уже во втором ящике нашла одну из Лилиных пляжных сумок. Туда-то и побросала флаконы с духами, пудреницы, часы, браслеты, шарфы и блузки — всё, больше ничего нет.

Пока я копалась в комоде, Лили обратилась к Мерседес, опять же на своем пиджине:

— Ты… в… беда…

— Что она сказала? — спросила я.

— Сказала, что я — беда. Но это не новость.

— Нет, она сказала: в… беда.

— Да. В… беда, — повторила Лили.

— А-а, ну да. Но и это не новость. Пошли.

— Нет, — сказала Лили. — Без сетник не иду.

— Сетник? — переспросила я.

— Подушка. Сетник.

Я вернулась к кровати, сунула руку под подушку. Там действительно был сетник.Маленький кассетник — плеер «Сони». Я положила его в карман.

Лили улыбнулась.

— Музыка. Моя.

161. В коридоре было пусто.

— Может, на лифте спустимся? — предложила Мерседес.

— Нет, — отрезала я. — Там нас наверняка заловит кто-нибудь из них. Я больше чем уверена. Клянусь.

Минут за пять мы одолели коридор — буквально волокли Лили, как этакую жертву паралича. А когда повернули к лестнице, Лили вдруг взмолилась:

— Стоять. Пожалуйста, стоять.

Но мы не остановились, из опасения, что она заснет.

Наша троица умудрилась кое-как добраться до площадки, но едва мы собрались продолжить спуск, как увидели поднимающегося по ступенькам мистера Каррена, чернокожего агента.

Я не сомневалась, что он намерен нас остановить, однако он только спросил:

— Нужна помощь, дамы?

— Нет, — поспешно сказала я, не давая Мерседес развить эту тему. — Спасибо, мистер Каррен. Очень любезно с вашей стороны, но у нас правда все в полном порядке.

— Что ж, как хотите, — отозвался он, но не ушел, а с улыбкой продолжил расспросы, будто вздумал держать нас тут весь вечер. — Как вам понравился прием? Президента видели?

— Да, конечно, — сказали мы.

Лили принялась рыться в сумке, и я занервничала: вдруг она откопает какое-нибудь свидетельство своего заточения и уронит ему под ноги. Или того хуже, поднимет глаза и узнает в нем одного из своих тюремщиков. Хотя маловероятно, чтобы Каррен вправду был ее тюремщиком. Он если и узнал ее, то лишь как женщину в белом, которая стояла вместе с нами на гриновской лужайке. Вдобавок глаза у него не как у тюремщика. Может, как у киллера, но не как у тюремщика.

В конце концов Каррен удалился, и, меж тем как мы осторожненько спускались в холл, мне почему-то стало его чуть ли не жалко. Как-никак он стоял рядом с пленницей своего босса и дал ей уйти.

Да, я едва не жалела его — пока не вспомнила, чем он зарабатывает на жизнь, и тотчас же не позабыла о всякой жалости.

162. Мы находились теперь на автостоянке.

Солнце садилось, лучи его слепили глаза. Пришлось отвернуться.

Какой ужас — прямо к нам направлялся доктор Чилкотт, по-прежнему об руку с миссис Маддокс. Вид у обоих был до крайности хмурый. Я не сомневалась, что они нас заметили, пока не сообразила, что солнце бьет им в глаза и слепит их точно так же, как слепило нас.

— Живо! — скомандовала я. — Зонтик!

Зонтик болтался у Мерседес на свободной руке.

— Подними повыше и открой!

Но зонтик не слушался.

Я выхватила его у нее, отпустив Лили, которая немедля повисла на Мерседес, и обе, потеряв равновесие, едва не упали.

Зонтик повел себя как парашют, открывающийся в последнюю минуту, и я тотчас выставила его, словно щит, заслонила наши лица за секунду до того, как мы разминулись с доктором и его дамой, — три пары анонимных ног.

163. Когда мы вышли на дорогу позади гостиницы, Мерседес сказала:

— Три дамы на воскресной прогулке. Какая прелесть.

Двигались мы, увы, с черепашьей скоростью, и немного погодя Мерседес заметила:

— Только бы Доналд Молтби не вздумал заехать ко мне. Вот чего я боюсь.

— Я думала, ты его не боишься.

— Не боялась. Но когда укрываешь беглянку, ситуация меняется. Разве нет?

— Не знаю, — ответила я. — Как ни странно, я боюсь все меньше. Лили-то мы оттуда вытащили.