— Ни в коем случае, — отрезала я.

Он стукнул кулаком по капоту «бьюика» и тяжело вздохнул — я почувствовала себя так, будто отказалась спасти ему жизнь или по меньшей мере душевное здоровье.

— Ладно, — сказала я, стараясь соблюдать осторожность, — почему ты хочешь вести мою машину?

— Хочу кое-что тебе показать. — Он взглянул на меня, как бы говоря: от этого, Ванесса, зависит все на свете. Ты не можешь сказать «нет».

Не знаю как, но я сразу поняла: то, что он хочет мне показать, имеет отношение к смерти Колдера.

Я отвернулась. У меня свои проблемы, связанные с этой смертью. Мне очень хотелось — и не просто хотелось, но было необходимо — спокойно рассмотреть свои фотографии, хотелось побыть одной, вздохнуть поглубже и сказать себе, что всё со мной будет хорошо. Однако я сказала «да».

63. Первым делом Лоренс достал из «бьюика» клюшки для гольфа и сунул их на заднее сиденье моего «вольво».

— Не спрашивай, — сказал он. — Погоди немного, я все объясню.

Мы сели в «вольво», и я предупредила, чтобы он открыл окна, если собирается курить. Он так и сделал, потом протиснулся за руль и повернул ключ зажигания.

— Куда мы едем? — спросила я.

— В «Пайн-пойнт-инн».

Ехали мы со скоростью 35 миль в час. Видимо, Лоренс решил, что кое в чем обязан мне уступить.

Добравшись до места — он так и не сказал ни зачем мы сюда приехали, ни что хочет мне показать, — мы развернулись, Лоренс заглушил мотор и закурил, а я, сложив веером конверты с фотографиями, пыталась отогнать удушливый дым. Минуты две царило молчание, потом он сказал:

— Пока я не стану ничего говорить. Просто хочу, чтобы ты огляделась по сторонам и сообщила мне, что видишь. Может быть, ты заметишь что-нибудь странное.

Я перестала обмахиваться, обвела взглядом окрестности.

— Ну, во-первых, я вижу два лимузина — «мерседес-бенц» и «БМВ» — у самого подъезда гостиницы. По-моему, это весьма необычно. В смысле, лимузины здесь появляются не каждый день.

— Хорошо.

— Еще там два полицейских автомобиля.

— Хорошо.

— И несколько… — Я подсчитала. — Пятеро довольно унылых мужчин в одинаковых костюмах, и все они сгрудились на ступеньках.

— Очень хорошо. Отлично. Что ж, можно ехать.

— Ехать?

— Угу. Обратно в «АС».

Он включил движок, машина тронулась.

— Я уже трижды побывал здесь сегодня утром, — сказал мне Лоренс. — Потому и взял клюшки для гольфа. На случай, если остановят. Клюшки вполне оправдывают мое появление.

Гольф-клуб «Пайн-пойнта» был слева от нас, справа тянулся лес, а за лесом — океан. При открытых окнах можно отчетливо различить шум прибоя.

— Будь добра, следи за правой стороной шоссе, — попросил Лоренс, — всю дорогу до поворота к «АС». Это очень важно: всюдорогу, не моргая.

Он вел машину, а я неотрывно глядела направо, хотя признаюсь, раза два все-таки мигнула.

Когда мы наконец снова были там, где «бьюик» врезался в ограждение, Лоренс остановился.

— Ладно, теперь рассказывай, что ты видела.

— Деревья.

— Это понятно. А еще что?

— Хиллиардовскую теплицу и питомник. Пансионат для престарелых «дочерей американской революции» [12] и… Больше ничего. Только деревья.

— Деревья, сплошные деревья. Так?

— Да.

— Хорошо. А помнишь, что доктор Чилкотт сказал вчера вечером, когда явился на пляж?

— Кажется, он сказал, что ехал по шоссе и увидел на пляже полицейские машины…

Я осеклась.

Лоренс улыбался.

Наверняка прочел у меня на лице долгожданную догадку: никто не мог «мимоездом» заметить на пляже полицейские машины. Потому что с дороги пляжне виден. Кроме деревьев, не видно ничего.

— О да, конечно. Понимаю.

— То-то и оно, — отозвался Лоренс. — Доктор Чилкотт откровенно врал.

64. Лоренс сказал, что это еще не все.

А я сказала, что с меня пока хватит.

— Уже одиннадцать. Я неважно себя чувствую и хочу прилечь.

— Ладно. Прилечь ты можешь и в «Росситере». Петра все устроит. Детей отправим кататься на велосипеде, и я изложу тебе все остальное, что сумел выяснить.

— Мне нужно вернуться к себе. Это не подлежит обсуждению. — Я думала о своих пилюлях. И о фотографиях.