Он смотрел на листки и улыбался. Затем окинул меня беглым взглядом и снова опустил глаза. А потом спросил: Где ты это взял?

Я ответил, что из папки.

Из папки? недоверчиво переспросил он.

Быстро перелистал бумаги, затем стал проглядывать их уже медленнее, видно искал ошибки. В одном месте остановился, взял карандаш и что-то вычеркнул, в другом что-то написал внизу страницы. И вот наконец положил бумаги на стол. И улыбнулся.

Молодец! сказал он.

Он сказал: Видел первокурсников, которые не справлялись с этими задачами. Да что там первокурсники, попадались и выпускники, которых эти уравнения ставили в тупик.

Он сказал: Подобный результат почти восстанавливает веру в нашу систему образования. Однако подозреваю, без частного преподавателя тут не обошлось.

Я сказал, что мне помогала мама.

Он сказал: Снимаю перед ней шляпу!

А потом улыбнулся и добавил: Доставь мне еще одну радость. Скажи, что собираешься стать астрономом.

Я сказал, что еще не решил, кем стать.

Он сказал: Но ты бы не пришел сюда, если бы не интересовался этим предметом, верно? Полагаю, тебя можно убедить!

Он сказал: Извини, но я действительно был страшно занят, когда ты появился. Даже забыл, зачем ты пришел. Хочешь, чтобы я подписал тебе книгу?

Я подумал, что отступать уже поздно.

Вот он поднимает свой меч из бамбуковой палки. Медленным и плавным движением заносит его над головой.

Я сказал...

Я сказал это так тихо, что он не расслышал. Он сказал: Прости, что-то я не понял?.. Я сказал уже громче: Хотел увидеть вас, потому что я ваш сын.

Он резко и со свистом втянул воздух. Потом покосился на меня, тут же отвернулся, взял со стола бумаги и снова начал проглядывать их, не произнося ни слова. Просмотрел одну страницу, потом другую, затем сказал:

Она говорила мне, что...

Он сказал: Она никогда не говорила мне, что...

Потом снова перевел взгляд на странички с анализом Фурье.

И тихо сказал: Сын, которого у меня до сих пор не было.

И поднял голову. В глазах у него блестели слезы.

Он опустил мне руку на плечо, засмеялся и покачал головой. Сам не понимаю, как я мог этого не заметить, сказал он, смеясь и качая головой, ты в точности такой же, каким был я в этом возрасте...

Я не знал, что сказать.

Он спросил: А она не говорила тебе...

Я сказал: Она мне никогда ничего не говорила. Просто однажды я заглянул в конверт, на котором было написано «Вскрыть в случае моей смерти». Она об этом не знает и...

Он спросил: И что там говорилось?

Я ответил, что не слишком много.

Он спросил: Значит, ты живешь здесь? Что-то я не совсем понимаю... ведь она до сих пор живет в Австралии, верно? Как раз на днях была статья...

Я быстро вставил: Я живу с бабушкой.

Он сказал: Ах, ну да, конечно. Глупо, я как-то не подумал об этом. И вообще, это страшно на нее похоже.

Он сказал: Так ты ходишь здесь в школу, да? А на летние каникулы едешь к ней?

Я сказал, что не хожу в школу. Он снова принялся проглядывать странички с уравнениями, потом улыбнулся и сказал: И все равно, не совсем понимаю...

А потом вдруг сказал: А ну-ка, скажи, что ты знаешь об атоме?

Каком атоме? спросил я.

Он сказал: Не важно. Любом атоме.

Я сказал: Атом иттербия имеет 70 электронов, относительная атомная масса 173,04, энергия ионизации 6,254 электровольта...

Он перебил меня: Это не совсем то, что я имел в виду. Меня куда больше интересует структура...

Я подумал про себя: Что произойдет, если я начну объяснять структуру?

Я спросил: Структура?

Он сказал: Расскажи все, что знаешь о ней.

Я рассказал все, что знал, а потом объяснил, почему, по моему мнению, нет никакого смысла утверждать, что если бы не электрические заряды, мы могли бы проходить сквозь стены.

Он рассмеялся и стал задавать новые вопросы. Если я отвечал правильно, он радостно смеялся; если я не знал ответа, он объяснял, размахивая руками. Все это страшно походило на телевизионное шоу, за тем разве что исключением, что объяснения были более сложными и время от времени он писал на листке бумаги какую-нибудь формулу, а потом спрашивал, понятно ли мне.

И вот наконец он сказал: Надо бы устроить тебя в школу. Главное — выбрать хорошую школу, и тогда тебя никто и ничто не остановит. Как насчет Винчестера?

Я спросил: А нельзя ли поступить прямо в Кембридж?

Он изумленно посмотрел на меня, потом хлопнул себя по коленке и громко расхохотался. И сказал: А нахальства, как я погляжу, тебе не занимать!

Я сказал: Вы же сами говорили, что видели студентов, которые не справлялись с этими задачами.

Он сказал: Да, видел. Но то были далеко не лучшие студенты университета.