Я сказал: Возможно, вы просто не захотите писать мне рекомендацию, узнав, что на самом деле я никакой вам не сын.

Он удивился: Что?

Я сказал: На самом деле я не ваш сын.

Он нахмурился и повторил: Что?

Я сказал: Я все это выдумал

Он начал было: Ты... А потом сказал: Ерунда. Ты обижен, тебе неловко, но к чему отрицать очевидное? Ведь мы похожи как две капли воды.

Я сказал: Моя мама говорит, что вы похожи на Роберта Доната. Вы с ним случайно не родственники?

Он не сводил с меня глаз. А потом сказал: Так ты... Но могу я узнать почему?..

Я объяснил про «Семь самураев».

Похоже, этого он не ожидал. Нахмурился, долго молчал, а потом сказал: Все это как-то странно. Не вижу смысла.

Я заметил, что, по-моему, смысл налицо.

Он уставился на странички с анализом Фурье, разложил их на столе, разгладил ладонью. Потом вдруг сгреб листки бумаги, скомкал и бросил в мусорную корзину. И сказал: Так, значит, ты мне не сын.

Он сказал: Нет, разумеется, она никак не могла поступить таким образом. Мне следовало бы сразу догадаться.

И долго и молча смотрел на меня.

Я сказал: Извините.

Он сказал: Подойди сюда.

Я не двинулся с места. А потом сказал: Я пытался вам объяснить, но, видно, не получилось.

Он сказал: И поступил довольно глупо. Зачем понадобилось лгать, если потом отказался от этой лжи?

Я спросил: Означает ли это, что я все равно могу связаться с нужными людьми?

Он смотрел на меня и не произносил ни слова. Лицо холодное, лишенное какого-либо выражения, точно он подсчитывал про себя все «за» и «против».

И вот наконец он произнес безжизненным, невыразительным голосом: Теперь ты владеешь информацией, знать которую тебе совершенно ни к чему. И эта информация представляет для меня определенную опасность.

Он сказал: Посоветовал бы тебе быть осторожнее в высказываниях. Полагаю, что если ты попытаешься использовать эту информацию против меня, тебя ждут большие неприятности.

Я сказал, что вовсе не собираюсь использовать ту информацию и что пытался его остановить. Мне так многое хотелось ему еще сказать. Ведь чуть раньше он был просто в восторге от уравнений. Неужели, думал я, для него так важно, кто именно успешно решил эти уравнения — совершенно посторонний человек или тот, в чьих жилах течет его кровь? Тот, кто унаследовал от него 50 % генов?.. Я почувствовал, что теперь не время выяснять это. И сказал: Просто я хотел... просто мой родной отец постоянно путает общую теорию относительности с частными случаями.

Сорабджи изумленно взирал на меня.

Я сказал, что вообще-то не знаю его, что нас связывает всего лишь генетическое родство, и я просто подумал, что...

Он продолжал смотреть на меня. И мне показалось, что он вовсе не слушает меня; просто думает о том, что не может ничего для меня сделать.

Я сказал: Вы не знали, что так случится. Возможно, поступили правильно. Иначе бы она просто сошла с ума. Возможно, вы даже спасли ей жизнь. И то, что вы тогда сказали ей что-то не то, чего не должны были говорить, вовсе не означает, что вы были не правы...

Я не видел, как взлетела его рука. И не успел опомниться, как он нанес мне удар по голове такой силы, что я упал и покатился по полу. Почти тут же вскочил на ноги, но он был уже тут как тут. Размахнулся, ударил и снова сбил меня с ног. И опять бросился на меня, но тут я откатился в сторону и успел подставить ему подножку. Он упал. Прямо на меня.

Я и пошевелиться не мог, он давил на меня всем своим весом. В комнате громко тикали часы, прежде я их не замечал. А они все тикали и тикали. И ничего не происходило.

Он запыхался, точно после тяжелого боя. Глаза сверкали. Я не знал, что он способен выкинуть в следующую секунду.

В дверь постучали. Жена окликнула его: Джордж!

Он сказал: Подожди две секунды, я сейчас, дорогая!

Я слышал ее шаги, удаляющиеся по коридору. И только тут понял, что надо было закричать. А теперь уже поздно. Глаза его сверкали...

Часы громко тикали.

Внезапно он отпустил меня и вскочил на ноги. Я отполз подальше, но он не стал преследовать меня. Стоял у стола, сунув руки в карманы. Потом улыбнулся мне и ласково сказал:

Прости, это совсем на меня не похоже. Просто потерял над собой контроль. Страшно извиняюсь. Нервы ни к черту, происходит срыв, а потом ужасно корю себя за то, что случилось.

В голове у меня гудело.

Волосы падали ему на лоб, из-под них сверкали темные глаза. Он выглядел точь-в-точь как Роберт Донат из «39 ступеней», как тогда, чуть раньше, когда рассуждал об атомах и анализе Фурье.

Он сказал: Ну разумеется, ты должен связаться с нужными людьми.

Я спросил: Так вы по-прежнему считаете, что мне нужно заняться астрономией?