Рассказывали о том же художнике и другие истории. Уже после того, как он решил, что никогда не будет писать синими красками. Он решил, что следует присмотреться к белому цвету, и уговорил пилота самолета доставить его на метеорологическую станцию на севере Канады.

Он сказал: Я должен побыть один и в полной тишине. Кругом было белым-бело от снега, и он прошел по этому снегу многие мили. И однажды его заметил белый медведь, самый быстрый и опасный хищник планеты. Художник увидел, как прямо на него надвигается эдакая мохнатая громадина, мех медведя казался грязно-желтым на фоне ослепительно белого снега. Но не успел он опомниться, как грянул выстрел. Как выяснилось, начальник станции пошел за ним и, увидев, что художнику угрожает опасность, свалил зверя одним выстрелом из винтовки. Медведь лежал на снегу, мех был забрызган кровью, рядом расползались и впитывались в снег красные струйки

Затем художник вернулся в Англию. Он видел белый цвет и видел красный и решил вернуться в Англию, чтобы увидеть еще больше красного.

Он пошел на бойню и сказал управляющему, что ему нужна кровь. Управляющий спросил, сколько именно ему нужно крови, и художник сказал: Чтобы хватило наполнить ванну до краев. На что управляющий заметил: вы уж извините, но сделка того не стоит, мы в таких мизерных количествах кровью не торгуем. Дело в том, что бойня продавала кровь мясоперерабатывающим комбинатам для изготовления всяких там сосисок, колбас и собачьего корма, и продавали они ее сотнями и тысячами галлонов. Так что какой им был смысл продавать какие-то жалкие 40-50 галлонов, чтобы художник мог наполнить ванну?

И тогда художник решил, что раз 40-50 галлонов для них сущий пустяк, то этой пропажи они не заметят. Он зашел в паб неподалеку от бойни, сидел там и ждал И вот около семи вечера из ворот бойни вышел мужчина, и руки у него были испачканы кровью. Художник угостил его выпивкой, выждал удобный момент и заговорил о крови, и работник бойни обещал помочь. Сказал, что посмотрит, что тут можно сделать. У художника имелся небольшой белый фургончик, он использовал его для перевозки полотен. Он подогнал его к заднему выходу, а на следующий день новый его знакомец нашел какой-то благовидный предлог, чтобы задержаться на работе, а потом вышел в переулок через заднюю дверь. Художник захватил с собой пять пластиковых канистр для садового мусора. И мужчина наполнил их кровью. Контейнеры оказались тяжелыми, каждый пришлось нести к машине вдвоем. Мужчина поехал вместе с художником и помог ему занести канистры на второй этаж. Там они наполнили ванну кровью, и мужчина ушел.

Художник разложил на полу в мастерской листы бумаги. Такие же листы он разложил и на всем пути от ванной комнаты до мастерской, и на полу в самой ванной — тоже. Затем он вошел в ванную и установил там видеокамеру на штативе. Включил ее и как был, в одежде, влез в ванну. Медленно опустился и сел на дно, ухватившись руками за края. А потом и вовсе вытянулся во весь рост и убрал руки и распрямил ноги. Теперь над красной поверхностью торчала только его голова. Позже он сказал, что когда открыл глаза и огляделся, кровь вовсе не показалась ему такой красной, как он надеялся. Не такой красной, как он ожидал.

Тогда он сел, и кровь стала стекать с его волос по лицу, и он открыл глаза и уставился прямо в камеру.

А потом встал и вышел из ванной. И прошел босиком прямо в мастерскую. На заранее разложенных листах бумаги оставались следы, но и они тоже не слишком впечатляли, потому что большая часть крови уже успела стечь, а та, что осталась, уже почти высохла.

Затем он дождался, пока высохнут листы бумаги, и заменил их новыми. Вернулся в ванную, снял окровавленную одежду и бросил ее на пол, после чего снова залез в ванну. И вся процедура повторилась снова.

Он повторил ее еще несколько раз, пока в ванной не осталась лишь жалкая маленькая лужица. Собрал остатки крови в чашку, поставил ее на край ванны и пустил воду. И наполнил ванну водой до краев, и теперь уже камера запечатлела его окровавленное тело, лежавшее в чистой, прозрачной воде.

Затем он вылез из ванны и снова прошел по листам бумаги и лег на бумагу.

Потом снова пошел в ванную, пустил воду, заполнил ею ванну до краев, снова лежал в ней и повторял эту процедуру несколько раз.

Затем, когда он наконец весь отмылся от крови, снова наполнил ванну водой до краев и вылил в нее чашку крови.

Потом спустил воду и продал первое кровавое полотно за 150 000 фунтов. Называлось оно «Пусть коричневое = красное».

Он и до того был известным художником, поэтому новое произведение было продано за 150 000 фунтов. И любители живописи были заинтригованы и ждали других полотен, с не менее занимательными названиями, и они были проданы еще дороже. Знатоки живописи пришли к единодушному мнению, что наиболее интересными полотнами были именно последние — те, где кровь уже подсохла или же была слегка размыта водой. Впрочем, кое-кто из другого лагеря утверждал, что первые все же круче. И еще всем страшно понравился фотоколлаж ванной, он ушел за 250 000 фунтов, а также инсталляция с видеокамерой. У всех шедевров были весьма оригинальные названия, ни один из них не назывался, допустим, «Кровавая ванна» или же «Никакой это не красный», потому что это было бы слишком примитивно. Позже, давая интервью, художник говорил, что все цвета, что нас окружают, мертвые. Но с кровью это легче увидеть, а потому порой стоит пойти на риск и показаться кому-то банальным, но зато довести свою задачу до логического конца. Чтобы всем все сразу стало ясно. Затем он непременно добавлял, что каждый вспоминает цвет крови, когда видит что-то коричневое, но все тут же забывают о любом другом цвете, даже если видят этот другой цвет. Затем он наполнил ванну синей краской, произвел все уже известные нам процедуры и назвал свой новый шедевр «Пусть синее = синее»

«Пусть синее = синее» показалось знатокам куда более пикантным и вызывающим произведением, нежели «Пусть коричневое = красное», к тому же такого рода полотнами люди охотней украшают свои дома. Эскизы к этому шедевру были проданы за 100 000 фунтов каждый, а некий анонимный американец приобрел все работы за совершенно неслыханную сумму в 750 000 фунтов, и художник стал очень богат.

Как и предполагалось, затем он произвел аналогичные эксперименты и с белым цветом, возможно, оставлял полотно в его первозданном виде, ничего на нем не изображал, а просто давал название. Нетрудно догадаться, что назывался этот очередной шедевр «Пусть белое = белое». Обрушившиеся на него слава и богатство позволяли вытворять, что душе угодно. Нет, конечно, любой на его месте мог сделать то же самое, но все равно, это было бы уже совсем не то. И каждый, даже самый маленький эскиз он продавал по цене никак не меньше 100 000 фунтов. Он был не из тех, кто любит очевидное, и шел к славе и богатству долгие годы. И все эти годы отказывался идти на поводу у критиков и общественного мнения, упорно искал свою дорогу. Он искал цвета и нашел совершенно новый подход к ним. Теперь он был так богат, что мог позволить себе покупать все самое дорогое и лучшее, в том числе и наркотики. Но ограничивался в основном ЛСД, ну и еще кое-какими самыми крутыми штучками в этом роде. И все цвета вокруг вновь оживали. Нет, нельзя сказать, что наркотики мешали ему работать, потому что для создания такого шедевра, как «Пусть белое = белое», работы требовалось всего ничего или даже того меньше. Он поехал в Штаты, и там люди даже придумали расхожую шутку, говорили, что теперь он политически ангажированная персона, поскольку обязательно рано или поздно создаст полотно под названием «Пусть черное = белое». Но вместо этого он увлекся кокаином, утверждая, что ему необходимо увидеть мир и собственные полотна такими, какими видят их люди, не имеющие возможности приобрести его шедевры. И его арестовали, и выдвинули сразу два обвинения — в хранении наркотиков, в подкупе, поскольку он имел неосторожность заявить даме-полицейскому, которая в тот момент оказалась на дежурстве, что она может получить кучу денег, если уничтожит снятые у него отпечатки пальцев и снимок для досье.