Он спросил:

Неужели ты всерьез думаешь, что я стану с тобой спорить?

Он сказал:

Послушай, я вряд ли пригожусь тебе в таком деле. Если тебе понадобится друг, кликни, я приду. А пока что могу дать тебе только одно средство от несчастий. Научу играть в пикет.

И он научил меня играть в пикет.

По большей части выигрывал он, но и мне тоже удалось выиграть несколько раз. И я играл все лучше и лучше. И он сказал, что я очень быстро все схватываю и что из меня получится очень даже неплохой игрок.

И вот наконец он сказал:

Я должен одеться. Встреча была назначена на два, а сейчас уже почти четыре. Неприлично так опаздывать. Он сказал: Желаю тебе всех благ. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь. Загляни ко мне лет через десять или около того. Если научишься к тому времени прилично играть в бридж, обещаю отвести тебя в клуб «Жокей».

И вот я снова оказался на улице. Пошел к Слоун-сквер, сел в метро и поехал по кольцевой.

Я спросил Сибиллу, видела ли она «Семь самураев», когда училась в Оксфорде. Она сказала, что видела. Тогда я спросил, с кем она ходила смотреть этот фильм. Она ответила, что не помнит. Тогда я сказал ей, что познакомился с одним человеком, который, учась в Оксфорде, смотрел этот фильм с девушкой. И что имя этой девушки, возможно, Сибилла. Может, это была и я, сказала Сиб. Да, кажется, припоминаю. Фильм ему не нравился, он все время порывался взять меня за руку. И это когда на экране «Семь самураев»! Представляешь?

А он был симпатичный?

Наверное, ответила Сиб. Теперь уже толком не помню. Когда фильм закончился, я сказала, что хочу побыть одна. С другим, обычным мужчиной я бы себе такого не позволила, — о, они все такие жалкие и неуверенные в себе! С ними лучше ходить на средней руки фильмы, я имею в виду, с такими вот простыми и скучными людьми. А гениальные фильмы надо смотреть с красивыми, блестящими, остроумными людьми. Нет, конечно, они несколько отвлекают от просмотра, но по крайней мере их можно игнорировать с чистой совестью.

А он был остроумен?

Я тебя умоляю, Людо! Я смотрела один из шедевров мирового кино. Откуда мне было знать, остроумен ли сидящий рядом со мной мужчина? К тому же он все время молчал.

Похоже, она немного отошла от «Мира карпа». Из издательства ей прислали новую работу, подборку журналов «Международный крикет», по ее словам, не такую скверную. Я научил ее играть в пикет. Я научил играть в пикет всех ребят и преподавателей из юношеской школы по дзюдо в Бермондси, и вскоре занятия там стали специально назначать на полчаса раньше обычного, чтобы поиграть в пикет. Я выигрывал у Сибиллы два раза из трех, а у всех остальных — девять раз из десяти. Возможно, я мог бы выигрывать у них и десять раз из десяти, но Шегети не зря предупреждал, что чистое везение в этой игре имеет довольно большое значение.

Я искал возможность объявить себя сыном датского посла, но она почему-то не предоставлялась.

Но я мог бы быть и сыном бельгийского атташе.

Я есть сын бельгийский атташе, нарочно коверкая слова, бормотал я себе под нос. Освободить этот человек, и немедленно! Мой отец есть шведский дипломат.

В библиотеке я взял книгу по бриджу. Шегети обещал отвести меня в клуб «Жокей», когда мне исполнится 21 год, но я подумал, что если научиться прилично играть в бридж, то можно попасть туда и в возрасте 12 лет. Клуб «Жокей» есть и в Англии, но настоящий, тот самый клуб «Жокей» находится в Париже; надеюсь, он имел в виду именно этот, французский клуб. Теперь, когда в школе дзюдо все научились играть в пикет, я намеревался научить их еще и игре в бридж.

Мне кажется, только теперь я стал правильно понимать свою задачу. Я начал выбирать себе отцов и всякий раз ошибался в выборе. Но будет куда как проще подобрать себе правильного отца, ну, скажем, из 20 кандидатур как минимум. Теперь мне было стыдно, честное слово, страшно стыдно за все те годы, что я провел в поисках настоящего своего отца. Надо выбирать не настоящего, а лучшего. Готов в этой связи рассмотреть любое предложение.

Сегодня, когда я ехал по кольцевой, на станции метро «Эмбэнкмент» торопясь сбежал по лестнице мужчина. Ворвался в вагон в последний момент, за ним — еще трое. Он пронесся по вагону, ловко огибая поручни, людей и другие препятствия, и в последнюю секунду успел выскочить на платформу. Двери закрылись, трое преследователей остались в вагоне и чертыхались на чем свет стоит.

Знаешь, вообще-то мне чертовски не хотелось так с ним поступать, сказал номер первый.

Но он не слишком стремился сотрудничать с нами, сказал второй.

Я узнал лицо этого человека. Это был Ред Девлин. Ред Девлин натворил каких-то глупостей в Ливане, был передан Азербайджану, и там в первый же день пребывания его похитили. Он пробыл в плену целых пять лет, но за это время успел научить одного из охранников играть в шахматы, а затем убежал и долго пробирался через пустыни и горы. Вернулся в Британию, но и здесь жил скрытно, а затем, примерно через полгода, вдруг объявился и опубликовал книгу. Она вышла пока что только в твердой обложке, а потому я не читал ее и не знал, пишет ли он там о мальчишках в лохмотьях.