Она переспросила: Так ничего не случилось?

Я сказал: Ну, в общем-то...

Я сказал: Один человек покончил жизнь самоубийством. Я рассказывал ему о Джонатане Глоувере, советовал бросить жену, но он сказал, что это не поможет.

Сиб сказала: Так...

И положила руку мне на плечо.

Я подумал: Зачем я держу ее на этой земле?

Я подумал, что надо было отпустить Реда Девлина, пусть бы шел себе куда хочет. Что для меня бы он никогда ничего не сделал. Я думал, что надо было, наверное, сказать ему: Ну, что же ты? Валяй, действуй.

Я сказал: Ты когда-нибудь думала о Джонатане Глоувере? Может, тебе надо уехать из этой страны, поискать себе другую работу. Поехать туда, где никакого разрешения на работу не требуется.

Сиб сказала: Ты имеешь в виду вернуться обратно в Штаты? Но я не хочу возвращаться в Штаты.

Почему? спросил я.

Сиб сказала: Там не полакомишься жареными цыплятами из Небраски. Знаю, это подействует на меня просто удручающе.

Я подумал: Не следует позволять ей жить с этим и дальше. На мне все еще был его пиджак; Ред Девлин никогда бы не позволил ей жить с этим и дальше.

Я сказал: Тебе следует прекратить все эти перепечатывания из «Разведения устриц в Британии». И подыскать себе другую работу.

Сиб сказала: Знаешь, на этом свете слишком много людей, которых мне не хочется видеть. Да и вообще, с чего это ты вдруг заговорил о моих проблемах? Лучше расскажи о том человеке, который умер. Вы были друзьями?

Я сказал: Какой смысл теперь говорить об этом? Проблем у него больше нет. Почему ты не хочешь вернуться?

Сиб сказала: Не хочу об этом говорить.

Сиб сказала: Знаешь, всякий раз, встречая какого-нибудь дурака, закончившего Гарвард, мой отец воспринимал это как личное оскорбление.

Я сказал: Что, в этом и состоит причина нежелания возвращаться в Штаты?

Сиб сказала: Слышал бы ты его, когда доктор Киссинджер получил кресло! Человек, на чьих руках кровь миллионов!

Я спросил: Поэтому ты и занимаешься перепечатыванием материалов из «Разведения устриц в Британии»?

Сиб сказала: Дело в том, что

Сиб сказала: Просто я

Сиб принялась расхаживать по комнате. А потом сказала: Вот что. Не знаю, понимаешь ли ты это, Людо, но если у тебя есть мотель, ты всегда можешь купить еще один мотель.

Я спросил: Что?..

Когда у тебя уже есть один мотель, ты всегда можешь купить еще один, сказала Сиб. А если купишь еще один, то уже лишаешься такой возможности.

Я спросил: Что?..

Сиб сказала: Это сможет понять только тот человек, у которого когда-то был мотель.

Я сказал: Но при чем здесь

Сиб сказала, что ее дядя Бенни плохо представлял себе, что успешное управление мотелем держится почти целиком и полностью на бухгалтерской отчетности. И что даже в 30 лет уже, пожалуй, поздно учиться чему-то новому. Потом она сказала, что ее матери казалось, что успешное управление мотелем может принести достаточный доход для оплаты занятий музыкой. И что происхождение ее матери не позволяло надеяться, что она сможет получить стипендию для обучения там, где ей хотелось бы. А потом она сказала, что ее отец откладывал деньги для первого взноса, а дядя с тетей понадеялись на удачу, и вот в один прекрасный день выяснилось, что отец обнаружил возможности для перспективного капиталовложения совсем в другом месте.

Я сказал: Но

Сиб сказала, что удача и успех в содержании мотелей целиком и полностью зависят от умения обнаружить место для перспективного капиталовложения. И что, как выяснилось, ее отец был в полной мере наделен этим даром — вовремя обнаружить такое место. А потенциал выбранного для отеля места целиком зависит лишь от одного фактора: захотят ли люди приезжать в этот мотель на протяжении хотя бы нескольких первых лет его существования. И еще: что касается других потенциальных владельцев мотелей, то ни один из них не должен догадаться, чем выгодно это самое место, или здание, или же участок, который ты покупаешь для будущего мотеля.

Я спросил: Но почему

Сиб сказала, что в Америке было совсем немного мест с таким потенциалом и что уж совсем немногие из них могли похвастаться наличием поблизости даже любительского музыкального общества, не говоря уже о симфоническом оркестре. Тоже очень важный фактор, поскольку, как правило, музыканты принадлежат к числу тех людей, которые не слишком любят торчать на одном месте в отличие от других людей, которые

Я решил набраться терпения и выслушать все, что скажет дальше Сибилла. Просто подумал, что если она не будет говорить ничего, то вряд ли проболтается. А так — чем черт не шутит.

Мой отец никогда не рассказывал о своем отце, сказала Сиб. А мама постоянно жаловалась на своих родителей, которые то и дело присылали ей из Филадельфии свитера в подарок.

Я ждал, что скажет дальше Сиб, и после паузы она продолжила:

В мотель на окраине Покатело приносили пакет в коричневой оберточной бумаге. «О мой Бог!» — восклицала мама, наливала себе в стакан неразбавленного виски и выпивала залпом. «Что ж, придется открыть эту чертову посылку!» И она срывала коричневую оберточную бумагу, потом второй слой бумаги — тонкой и золотой, — и доставала плоскую коробку с бронзовым белоголовым орлом, фирменным знаком универмага «Уонамейкерс». Снимала крышку и вынимала из слоев белой папиросной бумаги какой-нибудь очередной кашемировый свитер в бледно-лимонных, вишневых или сливовых с изморосью тонах и непременно с жемчужными пуговками. «Что ж, можно и примерить эту чертову вещицу», — говорила мама, влезала в свитер и закатывала рукава до локтей, потому что именно так в дни ее молодости было модно носить кашемировые свитера. Потом доставала сигаретку, чиркала спичкой, прикуривала и глубоко втягивала дым, хоть и говаривала часто, что это страшно вредно для голоса. «Нет, они просто достали меня с этим своим лицемерием», — говорила она, а потом садилась за стол и принималась сочинять открытку. Открытка всегда начиналась одними и теми же словами: «Дорогая мамочка! Огромное тебе спасибо за этот совершенно восхитительный свитер». А после еще долго сидела и курила, вперившись взором в пространство.