Сибилла начала расхаживать взад-вперед по комнате.

Я сказал:

— Я мог бы каждый день брать с собой несколько книг и ездить по кольцевой линии или же заходить с ними в музей. Или мог бы сесть на автобус и поехать в Ройял-Фестивал-холл и работать там. И избавил бы тем самым тебя от своих надоедливых вопросов, на объяснение которых у тебя уходит полдня.

Сибилла сказала:

— Прости, но ты еще слишком мал, чтобы разъезжать по городу самостоятельно.

Я сказал, что мог бы работать и здесь, дома, и не мешать ей. А потом спросил:

— Что, если мы договоримся так? Обещаю задавать тебе в день всего десять вопросов, причем все сразу. Так что для того, чтобы ответить на них, тебе понадобится не так уж и много времени.

— Нет, — ответила Сибилла.

Тогда я сказал, ладно, так и быть, не больше пяти вопросов в день. Но Сибилла снова покачала головой, и тогда я сказал:

— Ладно, обещаю, что больше не задам тебе ни одного вопроса. А если задам, отправлюсь в школу. Но обещаю, что не задам, честное слово!

На что Сибилла ответила, что ей очень жаль.

— И как прикажешь это понимать? — спросил я.

И тогда она сказала:

— Ничего я не приказываю, просто хочу, чтобы мы договорились вот так: тебе придется пойти в школу и стараться там изо всех сил.

А потом добавила, что зайдет в школу и поговорит с мисс Льюис.

12 октября 1993 г.

Сегодня Сибилла приходила в школу поговорить с мисс Льюис. Мисс Льюис сказала ей, что хочет отсадить меня отдельно от всего класса, на что Сибилла сказала: «Нет».

Мисс Льюис сказала:

— Ну ладно, как хотите. — А потом назвала меня подрывным элементом в классе. И сказала, что в жизни есть и другие ценности, кроме академического образования. И что очень часто дети, проявляющие незаурядные способности в раннем возрасте, с трудом находят общий язык даже с равными себе и всю оставшуюся жизнь являются по сути своей социальными изгоями.

— La formule est banale, — вставил я.

Мисс Льюис сказала:

— Достаточно, Стивен! — А потом сказала, что уже готова была изменить программу, чтобы стимулировать одаренного ребенка, но я должен понимать, что сколь впечатляющими ни были бы мои достижения, это еще не дает мне права вести в классе подрывную деятельность и вмешиваться в процесс обучения других детей. И еще сказала, что всякий раз, когда я оказывался в группе с другими детьми, это мешало им выполнить поставленное перед ними задание. И еще добавила, что всячески старалась сделать так, чтобы я вписался в класс. Но все эти попытки терпели провал, так как все, чего удавалось достичь за день, неизбежно рушилось, когда я уходил домой. И продолжать работу можно будет лишь в том случае, если между школой и домом будут установлены истинно партнерские взаимоотношения.

Я с надеждой спросил:

— Это означает, что мне больше не надо ходить в школу?

— Лю, то есть Стивен, — тут же вмешалась Сибилла. — Мы не можем, даже если бы очень этого хотели, перестать сотрудничать с мисс Льюис. Ведь тебе прекрасно известно, что мы просто не можем позволить себе нанять частного преподавателя с обширными знаниями в области квантовой механики и уж тем более не можем позволить себе платить ему по пять фунтов пятьдесят в час.

Я сказал:

— Хотя способность широко и незаурядно мыслить и расширяет человеческие возможности, при неправильном применении она же может послужить источником немалых страданий личности как таковой. Многие дисфункции и мучения личности проистекают из проблем, связанных с процессом мышления. А все потому, что в мыслях своих люди зачастую сосредоточиваются на болезненных воспоминаниях о прошлом. В смятение приводят их и мысли о будущем. Таким образом, они отягощают свое существование стрессовыми ситуациями, которые сами же и создают во время этих тревожных размышлений. И все их усилия и старания сводятся к нулю, поскольку подобные размышления могут вселить лишь сомнения в собственных силах. Тем самым они заведомо как бы приговаривают себя к поражению. Обедняют и отягощают свои жизни этими бесплодными и болезненными размышлениями.

Сибилла заметила, что мне не следует столь бездумно и некритично цитировать высказывания такого рода. Ведь писатель, похоже, не признавал такую вещь, как ненавязчивые воспоминания, а подобный подход не выдерживает никакой критики.

Я сказал, что именно поэтому мне было бы лучше вовсе не ходить в школу. И потом, истина всегда познается в споре, о чем писал Дж. С. Милл.

Тут мисс Льюис сказала, что она ни в коем случае не преуменьшает заслуг и достижений Сибиллы. И тем не менее ребенку грозит опасность оказаться оторванным от реальности.

Сибилла в ответ заметила, что мисс Льюис понятия не имеет о том, что это такое — ходить в школу в городке, где сходят с ума от радости по поводу приобретения первого мотеля.

Мисс Льюис удивилась:

— Что?

Сибилла сказала, что выросла в городке, где имелась всего одна школа, но даже там преподавали греческий, затем три года — французский или испанский, и уже потом — два года латынь. И что она изучала французский всего лишь год, так что при поступлении в колледж ей пришлось наврать, сказать, что целых два года брала уроки французского и латыни, и даже запастись рекомендательным письмом от имени отставного священника-иезуита из Квебека, которое она написала сама. А потом добавила, что большинство людей просто не в состоянии выучить в школе арабский, или иврит, или японский, каких бы там священников-иезуитов они себе ни навыдумывали.

Мисс Льюис сказала:

— Полагаю, мы несколько отвлеклись от темы. Какое, по-вашему, воздействие может оказать на ребенка тот факт, что он далеко опережает свою возрастную группу? Какое, скажите на милость, воздействие окажет на ребенка, успешно справляющегося с заданиями и имеющего все основания гордиться своими успехами, тот факт, что Стивен вдруг подходит со страничками, исписанными шести- и даже семизначными числами, и говорит этому самому ребенку, что нет никакого смысла решать все эти задачки, поскольку правильный ответ можно всегда получить на калькуляторе? Уже не говоря о его воздействии на детей, имеющих затруднения при усвоении материала! У меня есть в классе мальчик, который долго не мог усвоить алфавит — больше одной буквы за день не получалось. И вот на прошлой неделе он наконец добился определенных успехов и начал с уверенностью узнавать все буквы... Нет, я вовсе не хочу сказать, что Стивен сознательно хочет кого-то обидеть, но сами подумайте, какое воздействие это оказывает на детей, когда он вдруг начинает писать названия динозавров на греческом и объяснять, что многие буквы там похожи на наши! Если уж вас интересует мое мнение, то знайте: у того мальчика, освоившего алфавит, есть гораздо больше оснований гордиться своими успехами, нежели у Стивена, знающего дюжину разных алфавитов и без конца похваляющегося этим! Да он одним махом может подорвать уверенность этого ученика в себе! Этому следует положить конец. Стивен должен понять, что в жизни существуют куда более важные вещи, чем объем усвоенных знаний.