Фабия и Розамонд были увлечены беседой, а Эстер наблюдала за Менардом. Она с удовольствием смотрела на его сильные руки и непринужденную посадку. Дневной объезд имения не был для него постылой обязанностью. В Шелбурне Эстер не раз видела, как лицо его выражало гнев, становилось надменным или внезапно искажалось нервной гримасой, как у солдат перед боем. Теперь же оно было задумчиво и спокойно.

Первый домишко, который они посетили, принадлежал сельскому батраку и располагался на самом краю деревни. Единственная комната была переполнена: одетая в лохмотья женщина с обгоревшим на солнце лицом делила буханку хлеба на семерых детей. Их тонкие босые ноги были покрыты пылью, ребята явно только что пришли с работы в поле или в саду. Даже у самой младшей, которой едва исполнилось три года, пальцы были липкие от фруктового сока — она тоже собирала урожай.

Фабия задала женщине несколько дежурных вопросов, а потом прочитала целую лекцию о ведении бюджета и способах лечения детского крупа. Женщина слушала ее молча. Эстер сначала испытывала неловкость, наблюдая эту сцену, но затем сообразила, что такие благотворительные визиты — просто вековая традиция, к которой все давно привыкли.

Розамонд тем временем разговаривала со старшей девочкой. Потом она отцепила от своей шляпки розовую ленту и повязала ею выгоревшие волосы собеседницы. Та робко выразила свое восхищение подарком.

Менард ждал их у двуколки, временами вполголоса успокаивая лошадь, но все больше храня молчание. В ярком солнечном свете его лицо, обычно исполненное тревоги и затаенной боли, смягчилось, подобрело. Казалось, Эстер видит совершенно другого человека, ни капли не похожего на чопорного аристократа, которому ее представили в Шелбурн-Холле. Интересно, замечала ли Фабия хоть раз подобное выражение на лице своего среднего сына? Или этому препятствовало чарующее обаяние Джосселина?

Второй визит был подобен первому, только семейство на этот раз состояло из беззубой старушки и старика — то ли пьяного, то ли настолько немощного, что его уже не слушался язык.

Фабия обратилась к нему со словами поддержки, которые он пропустил мимо ушей, да еще и скорчил рожу, стоило гостье отвернуться. Старушка принимала подарки и неуклюже приседала в реверансах.

Затем Менард вывез их в поле, где крестьяне усердно подставляли солнцу согбенные спины. Разговоры велись главным образом о погоде. Запахи зерна и соломы кружили голову. Эстер стояла среди темного золота полей, подставив лицо солнечному свету, и снова думала о тех, кому не довелось вернуться с войны.

Потом был ланч. Пышущее здоровьем лицо генерала Уодхема несколько вытянулось, стоило ему увидеть Эстер.

— Доброе утро, мисс Лэттерли. Как мило, что вы нашли возможность навестить нас. Урсула будет счастлива увидеть вас за ланчем.

— Благодарю вас, сэр, — столь же сдержанно ответила Эстер. — Вы очень любезны.

Нельзя сказать, что Урсула была особенно счастлива вновь встретиться с Эстер; зато скрыть огорчения при известии, что Менард еще не вернулся с поля, она не смогла.

Ланч был легкий: речная рыба под соусом, холодный пирог с дичью и овощами, затем — шербет и фрукты, а также превосходный стилтоновский сыр.

Генерал Уодхем явно не забыл и не простил вчерашнюю выходку Эстер. Несколько раз он мерил гостью холодным взглядом. Тем временем Фабия говорила о розах, а Урсула рассуждала, на ком же все-таки женится мистер Данбери — на мисс Фотергилл или на мисс Эймис.

— Мисс Эймис — прелестная девушка, — заметил генерал, по-прежнему посматривая на Эстер. — Прекрасная наездница, охотится наравне с мужчинами. Храбрая. И с хорошим вкусом. — Он скептически оглядел темно-зеленое платье Эстер. — Дед ее погиб в Испании, при Корунье, в 1810-м. Там, я полагаю, вас не было, мисс Лэттерли? Немного рановато для вас, не правда ли? — Он сопроводил слова благодушной улыбкой.

— В 1809-м, — поправила его Эстер. — Это сражение произошло до Талаверы, но после Синтрийской конвенции. А в остальном вы правы — меня там не было.

Лицо генерала побагровело. Он подавился рыбьей костью и закашлялся в салфетку.

Бледная от бешенства Фабия протянула ему стакан воды.

Более искушенная Эстер немедленно отодвинула стакан и предложила генералу хлеб.

Тот проглотил кусочек, и рыбья кость благополучно проскользнула вниз по генеральскому пищеводу.

— Благодарю вас, — процедил он и запил хлеб водой.

— Рада помочь, — мягко отозвалась Эстер. — Подавиться костью весьма неприятно, но, увы, кости есть даже в самой вкусной рыбе. А эта просто превосходна!

Фабия вполголоса выругалась, а Розамонд внезапно начала с преувеличенным энтузиазмом рассказывать о посещении сада священника.

Потом Фабия предпочла остаться с Урсулой и генералом, а Розамонд и Эстер продолжили свой путь, намереваясь посетить еще несколько домов бедняков.

— Какой ужас, — торопливо и чуть виновато шепнула Розамонд. — Иногда вы напоминаете мне Джосселина. Он тоже умел рассмешить меня.