Заметив впереди мужскую фигуру, Эстер сперва почувствовала раздражение — ей хотелось побыть одной среди огромных деревьев, ветра, бездонного неба и шелестящей травы. Однако незнакомец имел вполне безобидный вид; к тому же, он явно шел по делу, а не праздно слонялся по округе.

Когда они поравнялись, мужчина остановился и заговорил с ней. Он был смуглым, ясноглазым, а на его лице застыло надменное выражение.

— Доброе утро, мэм. Полагаю, вы из Шелбурн-Холла…

— Какая проницательность! — язвительно отозвалась она, окидывая взглядом безлюдный парк. Интересно, откуда еще она могла появиться? Выпрыгнуть из-под земли?

Незнакомец уловил сарказм в ее голосе.

— Вы член семейства?

Он слишком пристально изучал ее. Такое поведение можно было назвать оскорбительным.

— Какое вам дело? — холодно осведомилась она. Он всмотрелся в лицо Эстер — и, казалось, в его глазах мелькнуло узнавание. Сама Эстер так и не смогла припомнить, где они виделись прежде.

— Я расследую убийство Джосселина Грея. Возможно, вы знали его.

— Боже правый! — вырвалось у нее невольно. Затем она взяла себя в руки. — Меня саму подчас обвиняют в бестактности, но вы, по-моему, в этом смысле просто неподражаемы. А если бы я оказалась невестой Грея и упала бы после ваших слов в обморок?

— В таком случае, вы были помолвлены тайно, — отрезал он. — А если ваш роман не подлежал огласке, то вы должны были подготовиться к подобным ударам.

— Которые вы наносите просто мастерски! — Вне всякого сомнения, она видела этого человека впервые.

— Так вы были знакомы? — настаивал незнакомец.

— Да!

— Как долго?

— Недели три, насколько я помню.

— Как можно за такой срок узнать человека?

— А сколько, по-вашему, требуется, чтобы кого-либо узнать? — спросила она.

— Три недели — это очень мало, — тщательно подбирая слова, проговорил он. — На друга семьи вы не похожи… Вы познакомились незадолго до его смерти?

— Нет. Я познакомилась с ним в Крыму.

— Где?

— Вы что, плохо слышите? Я познакомилась с ним на Крымской войне!

Она вспомнила вдруг возмутительный покровительственный тон генерала, свойственный большинству офицеров, видящих в женщине лишь изящный предмет обстановки, но никак не разумное существо.

— А, понимаю, — незнакомец нахмурился. — Он ведь был ранен. Вы были там со своим мужем?

— Нет! — Почему же ее так задел этот вопрос? — Я была там сестрой милосердия — вместе с мисс Найтингейл.

Эстер не заметила, чтобы на лице ее собеседника при упоминании имени Флоренс Найтингейл отразилось уважение, граничащее с благоговением, как это нередко случалось с другими. Эстер была несколько озадачена. Похоже, полицейского интересовало в этой жизни только убийство Джосселина Грея.

— Вы ухаживали за майором Греем в госпитале?

— Как и за другими ранеными. Вы не возражаете, если я продолжу прогулку? Здесь становится прохладно.

— Конечно. — Мужчина повернулся, и они двинулись в сторону дубравы по едва различимой среди травы тропинке. — И каковы ваши впечатления о нем?

Внезапно Эстер обнаружила, что ей уже весьма трудно отличить собственные воспоминания от того, что она слышала о Джосселине в Шелбурн-Холле.

— Ногу его я запомнила лучше, чем лицо, — откровенно призналась она.

Он вперил в нее раздраженный взгляд.

— Мадам, сейчас меня не интересуют ни женские фантазии, ни ваш специфический юмор! Ведется расследование поистине зверского убийства!

Эстер немедленно вспылила.

— Вы некомпетентный идиот! — крикнула она. — Напыщенный кретин! Я обрабатывала его раны! Меняла ему повязки! Вы что, забыли? Он был ранен в ногу, а не в лицо! Для меня его лицо ничем не выделялось среди тысяч лиц других раненых и убитых. Я бы вряд ли узнала его, если бы мы встретились снова.

Мужчина заметно помрачнел.

— Маловероятно, мадам. Он мертв вот уже восемь недель — его превратили в кровавое месиво.

Если он рассчитывал, что она ужаснется, то напрасно.

Эстер проглотила комок в горле и взглянула ему в глаза.

— Звучит не страшнее, чем донесение с поля боя под Инкерманом, — спокойно заметила она. — Правда, там мы знали, что случилось, хотя так и не поняли, почему.

— Мы тоже знаем, что случилось с Джосселином Греем. Неизвестно только, кто это сделал. К счастью, за Крымскую войну я не в ответе. Я отвечаю лишь за расследование убийства Грея.

— Кажется, пока вы не очень-то преуспели, — недобро заметила Эстер. — Впрочем, я мало чем смогу вам помочь. Вот все, что я о нем помню: он терпеливо сносил боль и, как только пошел на поправку, стал передвигаться от койки к койке, ободрять и утешать других раненых. Думаю, он был замечательный человек. Раньше я как-то о нем не вспоминала. Он особенно заботился о тех, чьи раны были смертельны: брал у них адреса и писал письма их родным и близким, возможно, пытаясь как-то смягчить страшную весть. Несчастный, выжить в Крыму, чтобы быть убитым дома!