От страшного удара все двойные кресла левой стороны, кроме последнего, вырвало с корнем железных оснований, и, превратившись в огромные режущие ножи миксера, они рвали, кромсали и крушили все, находившееся внутри салона, когда автобус переворачивало. В оконных проемах не то что кусков стекол не остаюсь, из них повылетали даже резиновые уплотнители.

По жухлой запыленной траве вокруг разбитого остова раскидало какие-то ошметки — части сидений, резиновые уплотнители, стекольное крошево, куски реквизита, костюмов, казавшиеся нереальными, инородными яркими пятнами на земле, короб с аппаратурой, покореженный ноутбук с полуоторванной крышкой, что-то еще — и девушку. Власов тряхнул головой, со всей дури засадил по железному борту кулаком, избавляясь от холода безысходности. Сцепил зубы и с удивлением посмотрел на свою руку, не почувствовав боли от удара, которую ожидал. Рука все еще была обмотана бесполезным за ненужностью задачи пиджаком.

— Твою мать! — выругался Власов и, разматывая пиджак с руки, кинулся к девушке.

Она была без сознания и лежала на животе, словно спала, вытянувшись в струнку. Живая! Ничего!

Он ощупал ее с головы до ног, перевернул с максимальной осторожностью, ощупал спереди. Переломы. Несколько. Скорее всего, внутреннее кровотечение и сотрясение мозга.

Ей бы в больницу прямо сейчас! А он ей помочь в данный момент ничем больше не может. И Власов побежал назад.

— Даша!!!

— Помогите, — услышал совсем рядом.

Девушка. Какая-то девочка лежала прямо возле окна, вся в крови, не разберешь и не узнаешь кто, но не его Дашка.

— Сейчас, миленькая, сейчас! — пообещал Власов и протиснулся в проем к ней.

Она странно лежала, как-то вывороченно — бедра наверху, на устоявшем чудом одиночном кресле правого борта, а тело внизу.

— Так, милая, — успокаивал он голосом, устраиваясь возле нее, — сейчас осторожно попробуй пошевелить руками и ногами, чуть-чуть, не сильно. Чувствуешь?

— Да, — отозвалась она и заплакала. — Больно!

— Это хорошо, хорошо! — скорее себя, чем ее, уговаривал он.

Как мог осторожно, сантиметр за сантиметром, он подсунул правую руку под ее шею, почти нежно прощупал, там, где знал, что надо проверять, — вроде нормально. Ничего, у него сильные руки, он сможет удержать ее голову!

— Так, девочка! Слушай меня внимательно! — заглядывая ей в глаза, четким, командным голосом говорил Власов. — Я буду тебя поддерживать под шею, старайся не двигать головой совсем. Поняла?

— Да.

— Молодец! Тебе будет больно, но нам надо вытащить тебя отсюда. Когда я начну передвигать твои ноги, придется потерпеть. Договорились?

— Да.

— Умница, — похвалил Власов.

Подхватив девушку левой рукой под колени, не меняя положения правой руки, удерживающей шею в одном положении, он начал вытаскивать ее из автобуса.

Она молодец! Терпела! Постанывала, прикусив губу, побелела вся от боли, но терпела! Он на всякий случай отнес ее подальше от искореженного остова.

А хрен его знает! Вполне может рвануть, Кондратьев не зря предупреждал, а ему не до осмотра состояния машины и выяснения, бежит ли бензин, не искрит ли проводка.

— Полежи, сейчас к тебе придут, помогут, ладно? — погладив ее по волосам, пропитавшимся кровью, уговаривал он.

— Ладно, — согласилась девушка.

— Даша!!! — проорал он, вернувшись к автобусу.

Он прислушивался и всматривался в раскуроченное нутро, пытаясь определить, где люди. У него волосы шевелились на затылке от понимания реальности, но он не позволял себе более мыслей о бесполезности поиска живых! Вот когда всех достанут, тогда он об этом подумает!

Следующим он обнаружил парня, лежавшего лицом вниз на перекрученных кресельных останках, с неестественно вывернутыми, изломанными ногами.

Власов пытался нащупать пульс, но тщетно. Он вытащил его и уложил на землю, подальше от перепуганной девушки, чтобы не видела.

Он почти подошел к автобусу, когда к нему подбежали охранники, врач и медсестра из лагеря.

— Игорь Николаевич! — панически запричитала врачиха, ухватив его двумя ладонями за руку. — Я же не травматолог, я педиатр, я не знаю, что делать!

Власов накрыл ее ладони своей и спокойным, тихим тоном спросил:

— А когда у детей переломы и ушибы, вы знаете, что делать?

— Ну конечно, я на специальных курсах училась, чтобы попасть в этот лагерь! — И смотрела на него глазами перепуганной лани, ожидавшей решения вожака, ведущего к спасению.

— Вот и хорошо, — порадовался Власов. — Считайте, что они тоже дети. Вон там лежат две девочки ненамного старше ваших подопечных. Их надо осмотреть, остановить кровотечение, шины наложить, перевязать, а ребята вам помогут, отдавайте им распоряжения. — Он посмотрел приказным взглядом на четверых мужчин, пришедших с врачом, и молоденькую медсестру: — Справитесь?