Так же, как внезапно проснувшееся любопытство Катерины!

Не в силах справиться с собой, она подскочила к телефону, набрала номер.

– Алло? – Голос у Оксаны свежий, бодрый, словно за окном не глухая ночь, а белый день в разгаре, и такой радостный, полон страстного ожидания. – Алло, это ты?!

– Это я, – сказала Катерина – и просто-таки физически ощутила, как на другом конце телефонного провода лопнул радужный мыльный пузырик Оксаниной радости. – Извини, что так поздно звоню…

– А, привет, – уныло отозвалась Оксана. – Что у тебя? Давай быстро, я тут жду звонка.

– Слушай, а твоя бабушка разве ничего не знала про Вышние… – начала было Катерина, но тут же осеклась.

Да ну, глупости какие! Не стоят эти Вышние Осьмаки того, чтобы говорить о них среди ночи девушке, которая напряженно ждет какого-то важного звонка. От парня, конечно. Вокруг Оксаны всегда вьются какие-то парни, словно мотыльки возле яркой лампы. Это Катерина запросто может позволить себе бухнуться в объятия Морфея в десять вечера, потому что соперников у этого самого Морфея просто нет. А вот Оксана…

– Ладно, извини, – сказала она неловко. – Просто я тут кое-что вспомнила… Извини, это неважно.

– Нет уж, говори, раз начала! – услышала она в трубке и, отстранив ее от уха, недоверчиво взглянула на пластиковую решеточку, прикрывавшую мембрану. Что это с Оксаной? Откуда такая готовность забыть о своих делах ради Катерины?

Растроганная, она торопливо начала рассказывать.

– Катька там, наверное, чуть не лопнула от изумления, когда я ее не послала подальше, а стала расспрашивать, – спустя два или три часа весело сказала Оксана.

Голова ее лежала на мужском плече, а рука бродила по широкой, поросшей светлым волосом груди распростертого рядом человека.

– Перестань, не щекочи! – прихлопнул он ее ладонь.

– Да ты что? Щекотки боишься? Значит, ты ревнивый, да? И если я вздумаю тебе изменить, ты меня задушишь? Или зарежешь?

– А что, возникло желание преждевременно уйти из жизни? – усмехнулся он.

– Да нет, ты что! – торопливо сказала Оксана, сама не понимая, почему по коже вдруг побежали мурашки. Он шутил, конечно, ну кто говорит всерьез такие вещи? И голос оставался ровным, как всегда. Он вообще никогда не повышал голоса. Однако на какое-то мгновение ей сделалось не по себе. Захотелось перевести все в шутку.

– Я тоже ужасно ревнивая, хотя щекотки не боюсь. Вот попробуй пощекотать меня, сам увидишь.

Оксана выпятила свою прелестную грудь и замерла в ожидании.

Он покосился на напрягшийся сосок и слегка усмехнулся. Ну и девка! Измотала его до пота, а сама, как всегда, готова к новым подвигам. Отличная соска ему попалась. Жаль, что такая дура. Хотя… это должно его только радовать, учитывая невероятную ценность сведений, которыми Оксана располагает. Окажись она поумней, запросто могла бы увязать концы с концами и сама воспользовалась бы бесценной информацией. Но умишко маловат – к его счастью!

– Угомонись, – сказал он негромко и довольно небрежно выдернул руку из-под косматой Оксаниной головы. – Давай рассказывай и ничего не пропускай. Я же сказал тебе, что в этом деле всякая мелочь может оказаться полезной, ничего нельзя пропускать.

– А почему, ты думаешь, я выслушала Катерину, хотя ждала твоего звонка? – фыркнула Оксана. – И не зря, не зря!

– Да… – задумчиво протянул он. – Поразительно, сколько времени мы пытались угадать это место, и вдруг ключ сам упал к нам в руки. Вышние Осьмаки, Вышние Осьмаки… Вообще говоря, могли бы и сами догадаться, когда смотрели карту.

– Да ты что? Совершенно несусветное название, разве угадаешь?

– Не столь уж несусветное, как тебе кажется. Я посмотрел по карте – оно на севере области, в Аренском районе. А в тех местах испокон веков селились староверы. Крест у них был восьмиконечный, а по-старинному – осьмиконечный. Осьмерик, осьмерица, осьмак. А слово «Вышний» – это уж насчет божественного, возвышенного. Вроде как сказать – крест святой. Понятно?

– Понятно… – выдохнула она потрясенно. – Слушай, как же мы сами не догадались? Это же так просто!

– Ничего себе просто! – обиженно хмыкнул он. – Конечно, теперь, когда мы знаем это название, кажется, что просто. А ведь и в голову не пришло раньше… Сколько раз мы карту смотрели? И никогда ничто не звякнуло. Откуда нам было знать, что этот мужик, который твоей бабке про клад рассказал, происходил из староверской семьи? Знали бы, так, может, и сами бы догадались, без этой твоей подружки.

– Да ну, какая она мне подружка? – Оксана пренебрежительно оттопырила яркую, припухшую от поцелуев губу. – Мы и не дружили никогда особенно. Подумаешь, учились в одном классе. Потом случайно встретились, лет через пять после школы, и Катька ко мне прилипла. Она же одна все время, работа и дом – никакой личной жизни.