– Да ты что? – Маришка явно не знала, что делать: то ли всплакнуть по «бедному Петру», то ли поболтать. Похоже было, что ее распирает какой-то секрет, которым она просто жаждет поделиться. – Сергей?! Значит, ты тоже клюнул на эту удочку? Это я его попросила мне подыграть, чтобы Петьку завести немножко. Рассказала, как да что, – он и согласился. Мы с Сергеем работаем вместе, вот и все! Он совершенно по своим делам приехал в Вышние Осьмаки, мы там случайно нос к носу столкнулись – и оба глазам не поверили. Я его даже не сразу узнала, потому что видела его пару раз на собраниях, да к нам в паспортный отдел он заходил раз или два, я даже сначала не могла вспомнить, как его зовут…

– А что, при кафедре филологии университета теперь открыт паспортный стол? – осведомился Павел, не отрывая глаз от лица клиентки «Аллюра», одетой в бледно-голубую хламиду и уложенной на операционный стол. Доктор Воробьев нависал над нею с видом египетского жреца, только вместо священного скарабея в руке его был зажат липостероидный корректор.

– Какая кафедра филологии, ты что? – удивилась Маришка.

– Ну, насколько я помню, Сергей – фольклорист? – с невинным видом пробормотал Павел, не отрывая глаз от экрана.

– О-о… – жалко простонала Маришка и покраснела так, что кровь, чудилось, вот-вот брызнет сквозь кожу тугих щек.

– Значит, он не фольклорист, – констатировал Павел, с интересом наблюдая за служительницей «Аллюра», которая демонстрировала с экрана два больших фирменных пакета: один с платьем из «Жаклин Кеннеди», а другой с туфельками из «Эконики». Это были подарки «Аллюра» первой преображенной клиентке. – Ну что ж, я почему-то так сразу и подумал. И в каком же он звании, интересно знать?

– Капитан, – шепнула Маришка.

– Н-ну…

– Никакое не н-ну! – обиделась она. – Сережа ведь еще совсем молодой. Сколько ему может быть? Двадцать восемь, тридцать? Он как мой Петя.

При воспоминании о муже глаза Маришки налились слезами, и Павел счел своим долгом отвлечь ее от печальных мыслей.

– А ты уверена, что он… в самом деле капитан? – спросил осторожно.

– То есть как это?

– Да нет, я не в этом смысле. Если он представлялся как фольклорист, а оказался оперативником, то вполне может оказаться не капитаном, а…

– А кем еще? – фыркнула Маришка. – Майором, что ли? Нет, вроде бы ему еще до очередного звания год, а то и два.

– Да почему обязательно майором? – загадочно усмехнулся Павел. – Случается, люди ведут очень интересный образ жизни… Двойной! Ты никогда не слышала о сращивании криминала с правоохранительными органами? К примеру, история с Бридзе тебя ни на какие размышления не навела?

Маришка какое-то время смотрела на него, хлопая ресницами, но так и не нашлась что сказать и обратила взор к позабытому телевизору. И внезапно ахнула, да так громко, что Павел даже подпрыгнул в кресле. Тоже посмотрел на экран – и у него перехватило дыхание.

На него смотрела… Ирина. Та самая Ирина Бурмистрова, от которой голова его вот уже третьи сутки шла кругом, и ничто не могло остановить этого странного головокружения: ни дела, которые привели Павла в Вышние Осьмаки, ни пожар, ни угроза гибели в подземелье, ни гроза, ни ночные события.

– Слушай, – изумленно пробормотала Маришка, – да это же наша Ирка! А она-то что в телевизоре делает?

– Уважаемые зрители, – радостно провещала между тем «противная девка», возбужденно дергая Ирину за руку, словно желая ее непременно оторвать, – позвольте представить вам преображенную волшебной силой липостероидов Екатерину Дмитриевну Старостину!

– Как – Старостину? – в один голос сказали Маришка и Павел, и «противная девка» тотчас энергично кивнула в подтверждение своих слов.

– Да, да! Вы уж извините, – по-свойски обратилась она к Ирине, – что я открыла ваше инкогнито. Но я-то знаю наших телезрителей – они бы ни за что не поверили, что это действительно преображенная вы. Я так и слышу разговоры о подмене, о некоем трюке, вроде проникновения Дэвида Копперфилда сквозь Великую Китайскую стену или кражи Восточного экспресса… Однако я, Галина Бобылева, автор и ведущая воскресного «Шоу недели», заверяю вас со всей ответственностью: никакого трюка здесь нет. Та э-э… скромная женщина, которую вы видели на экране незадолго до этого, и ослепительная красавица, на фоне которой поблекнет даже Мисс Вселенная, – одно и то же лицо: это Екатерина Старостина!

– Эх а-яй! – растерянно выдохнула Маришка. – Да она же Ирина Бурмистрова! Хотя бурмистр… бурмистр – это ведь то же самое, что староста. «У бурмистра Власа бабушка Ненила починить избенку леса попросила…» Бурмистр – староста! Бурмистрова – Старостина! Катерина – Ирина… Она! Ну, я так и знала! Я так и знала, что у нее все ненатуральное. И ресницы! И волосы! Не свое! Я так и знала! Мыльный пузырь – вот она кто такая!

Тут Маришка осеклась и почти в ужасе покосилась на Павла, который сидел совершенно неподвижно и смотрел на экран остановившимся взглядом.