Шрифт:
– Что? – чуть слышно спросил Павел. – Кочерга упала? Ладно, не переживай. Хотел сказать – убирай. Это я виноват. Но теперь обратной дороги нет.
Веревка, лежащая на краю ямы маленькой бухточкой, заскользила вниз. Ирина поняла, что Павел стравливает лишнюю длину. Вот веревка натянулась – и…
Как внимательно Ирина ни следила за каждым движением, она пропустила мгновение, когда Павел выпрямил ноги, сжимавшие доску, и повис на руках. От толчка тело его полетело по направлению к Ирине, и она успела вцепиться в ворот его рубахи. Ловко перехватывая руками веревку, Павел начал выбираться наверх. В это время верхняя часть доски от толчка начала переворачиваться и опускаться прямо ему на голову.
Ирина вскинула руки и успела поймать доску. Придерживала ее до тех пор, пока Павел не прохрипел:
– Все!
Ирина отпрянула, споткнулась, резко села рядом с Павлом на доски. Роковая плаха пошла вниз, вниз, покачалась – и наконец замерла.
– Господи… – со всхлипом выдохнула Ирина, нашарила руку Павла и крепко сжала ее. – Ты как? Ну ты как?
Он повернулся набок, подтянул руку Ирины к своему лицу и припал губами к ладони.
– Какое счастье, – пробормотал, все еще тяжело, неровно дыша, – какое счастье, что я тебя тогда не убил, Катерина!
Ливнем било по глазам, и долгое время Сергей брел, не поднимая головы, тупо меся ногами раскисшую черную грязь, видя вокруг только обгорелые пни и черные колья, некогда бывшие стволами деревьев.
«Прав был Петька, – пришлось со вздохом признать. – Если бы не отожглись, еще неизвестно, дождались бы грозы – или пришлось бы таки в болоте отсиживаться, не зная, что тебя ждет: потонешь или сгоришь». Он вспомнил черные клочья, бежавшие по небу с непредставимой скоростью, вспомнил запах дыма, который не давал дышать, – и в сомнении покачал головой: а ведь, пожалуй, не удалось бы отсидеться в болоте. Задохлись бы, пошли на дно! Так оно и вышло бы, как в рассказе Петра про каких-то мафиков, вздумавших спасаться от пожара в бассейне сауны. Только тут бассейн был бы километрового диаметра.
Он шел и шел, перебрался через речушку, в которой ощутимо прибавилось воды после начала дождя – поверху шла серо-белая пена, засоренная горелой щепой, – и настолько глубоко погрузился в свои мысли, что даже не поверил глазам, вдруг обнаружив, что идет по зеленой траве.
Оглянулся почти с испугом – да, вон там, откуда он пришел, полоса выжженного леса, мокрый пепел, гарь, а вокруг и впереди – зелень! Лишь кое-где по краю поляны обуглились листья на деревьях, поджарило лиственные изумрудные иголочки, но чем ближе к скиту, тем меньше следов былого огненного ада.
Забавно… Нет, очень даже забавно: Петр-то был уверен, что скит накроет в первую очередь, что от него останется одно кострище гораздо раньше, чем пожар дойдет до деревни. А вышло наоборот. Словно бы некто очертил скит чародейным кругом – вроде обхода старух с иконами. Вот и не верь после этого в чудеса!
Где-то он слышал такие слова – «намоленное пространство»… И теперь видит это самое пространство воочию. Зеленое, живое, сияющее свежестью…
Сергей усмехнулся. Получается, новые обитатели скита не успели настолько нагрешить в жизни, чтобы их грехи перекрыли заслуги перед небесами прежних насельников святого дома. Еще действует старая аура! И это значит, что Змей вполне мог остаться живым, если бы не поддался панике, а пережидал бы пожар за этими высокими стенами. И Павлу, выходит, совсем не обязательно было спасаться отсюда бегством, мог бы отсидеться в подземелье, где его бросил Виталя…
Виталя! Сергей нахмурился, поежившись под насквозь промокшей ветровкой. Виталя, чертов сын… куда он делся? Куда он дел старика?
Потом, когда Павел увез раненого Петра с Маришкой в райцентр, а Ирина убежала, как сумасшедшая, так и не ответив на его вопрос, Сергей внимательнейшим образом обшарил весь двор и окрестные заброшенные дома, но не обнаружил деда Никиши ни живого, ни мертвого. Одно из двух – или ночной убийца спрятал его тело, или дед все-таки сумел сбежать. Но если так, он может оказаться только в скиту. Другого места спрятаться у него нет. Оставалось надеяться, что старик не столкнется тут с Виталей – ведь, строго говоря, парню тоже больше некуда…
Вжик! Вжик! Что-то дважды свистнуло мимо уха, словно две разъяренные осы промелькнули.
Сергей замер, а потом резко отпрянул на обочину дороги и стал под прикрытием толстенной сосны.
– Пошел отсюда! – донесся сквозь шум ветра сердитый голос, и он увидел, как приоткрылась калитка в ограде скита. – Чего прешься?
А ведь это голос Витали. Значит, Сергей угадал: Виталя вернулся на пепелище. То-то небось удивился, обнаружив, что скит целехонек! Но вот что очень интересно: неужели сей боевичок так плохо стреляет, что оба раза промазал по довольно близкой, хотя и движущейся мишени?
– Топай отсюда, говорят тебе! – донесся крик. – А то моего человеколюбия надолго не хватит!
– Где старик? – крикнул Сергей, благоразумно стоя по ту сторону ствола по стойке «смирно» и стараясь, чтобы даже краешек его одежды не высовывался. Пуля дырочку найдет! Знает он этих вздрюченных отморозков, их пальцы так и пляшут на спусковых крючках…
– Его здесь нет! Отвали, его здесь нет!
Ну разумеется. Виталя будет отнекиваться, даже если несчастный дед, связанный, валяется у его ног. Похоже, парень совсем спятил: в голосе отчетливо слышны истерические нотки.