Сидеть и ждать больше не было сил. Оксана вскочила с кресла и, припадая на затекшую ногу, ринулась к окну.

Вечером шел дождь, и бледное августовское утро было занавешено туманом. Оксана высунулась в окно, с отвращением глотая сырость. И замерла, впившись ногтями в подоконник, когда из белесой пелены вдруг вынырнула худощавая мужская фигура.

Ирина едва успела что-то возмущенно выдохнуть в жадно приоткрывшиеся мужские губы, как они отпрянули от ее губ. Разжались руки, и возмущенный голос выкрикнул:

– Опять ты?! Да что же это за напасть?!

Ирину так и передернуло:

– Опять я?! Опять ты!

– Зачем ты за мной пошла?

– Я-а?! За тобой пошла? Да ты же сам ко мне на каждом шагу лезешь! Маришка на меня ведро помоев вылила, но ты-то знаешь, что я тебя не завлекала, не звала!

Темнота фыркнула сердито, потопталась, шурша сеном, потом призналась упавшим голосом:

– Знаю.

– Зачем же лез?

– Зачем, зачем! – Петр тяжело пыхтел, словно не зная ответа. – Угадай с трех раз!

Ирина брезгливо отерла рот рукой:

– Да ты потаскун, наверное. Из тех, кто уверен, что мимо них ни одна женщина не пройдет.

Петр громко скрипнул зубами:

– Ох, сказал бы я тебе… Ладно. С бабьем спорить – все равно что пожар маслом заливать. Чего пришла? Я спать хочу.

– Ты знаешь, я тоже! – зло призналась Ирина. – Но по твоей милости мне спать негде!

– Как это? – растерянно спросил Петр, и Ирина словно бы даже в темноте увидела, как расширились его зеленые крыжовниковые глаза, в которых было что-то детское.

– Молча! – огрызнулась она. – Маришка меня взашей выгнала. Не по деревне же ночью шастать, ночлега искать. Вот я и решила тут переждать. И надо же… Опять ты!

– Маришка выгнала? – переспросил он. – Вот здорово!

Глаза Ирины уже успели немного привыкнуть к темноте, да и не глядя стало ясно, что у Петра вдруг коренным образом улучшилось настроение.

Вот же наглый котяра! Он что, рассчитывает продолжить прерванное Маришкой занятие? Прямо здесь, на сеновале? На пленэре, так сказать?

Обстановка, конечно, романтическая, даже очень, но вот беда: при всей Петровой несомненной привлекательности и даже при его беспутных зеленых глазах не с ним хотела бы Ирина остаться наедине на сеновале и вообще где бы то ни было. Нет, не с ним! И в который раз мелькнуло сожаление: зря она вела себя вечером так по-дурацки. Держалась, как записная дурнушка, которая не способна даже намекнуть парню, что он ей нравится, очень нравится… И вот пожалуйста – результат налицо!

– Знаешь что? – сказала решительно. – Давай сразу расставим все точки над i. Тебе со мной ловить совершенно нечего. Понял? Вот исходя из этого постулата и будем жить дальше.

– Ну, нечего так нечего, – на диво быстро смирился с поражением Петр, еще раз укрепив в Ирине уверенность, что она точно определила его сущность. Котяра – он и есть котяра! Не отломилось – ну и не надо, пойду полижу сметанку из другой кринки. – Тогда что? Попробуем поспать? Вот-вот рассвет! А потом надо будет как-то решить твои жилищные проблемы.

– А твои? – хихикнула Ирина, совершенно не обидевшись на непостоянство поклонника, столь быстро отступившегося от нее. Впрочем, на Петра вообще было трудно долго сердиться. – Ты что, будешь теперь жить на сеновале? Или завтра уже уезжаешь?

– Думал уехать, – сознался он. – Но теперь… теперь, может, и задержусь.

Ирина разочарованно вздохнула. Да, напрасно она упрекала Петра в непостоянстве! Но ничего, надо просто держаться с ним дружески, но не более, он не дурак, поймет, что она не кокетничала с ним, уверяя: напрасны все усилия!

– Имей в виду, – сказала ледяным тоном, – если вздумаешь приставать, я плюну на свою репутацию и подниму такой крик…

– Ага, так тебе и поверят, что ты ко мне на сеновал пришла просто о погоде поговорить! – хмыкнул Петр. – Знаешь, как говорят в таких случаях? Пошла барыня за квасом – очутилась под лопасом. Нет, уж лучше не кричать. Ладно, успокойся, мы же договорились: руки прочь от областных библиотекарей! Иди вот сюда, ложись, я тут сена взбил целую гору, знаешь, как мягко! А я наверх полезу.

– А что такое лопас? – полюбопытствовала Ирина, вглядываясь в шуршащую тьму.

– Да сеновал, поветь, куда мечут сено. Именно то местечко, где мы с тобой находимся. Ну, ты идешь?

– Да я не вижу ни зги, – с досадой сказала Ирина, слепо шаря в темноте. – Куда идти-то? Тут змей, кстати, нет? А то шуршит что-то…

– Да это я небось шуршу. Давай руку.

Она вытянула руки в разные стороны, на удачу. Левую тотчас поймала шершавая ладонь Петра и потянула вниз:

– Вот сюда, ложись.