Однако насмешливый голос Сергея мгновенно разрушил очарование:

– Павел, где вы откопали такой антиквариат? Это же «тулка» образца, не соврать, начала века. С такой вполне мог Толстой на медведя хаживать или, к примеру, Даль.

– Даль не мог – хотя бы потому, что годы его жизни ограничены 1872-м, – негромко сказала Ирина. – И вообще, Даль, как известно, был лингвист, ученый, фольклорист, если угодно, он в библиотеках сидел, ему, наверное, не до того было, чтобы гоняться с ружьишком по лесам за зверем…

Если и прозвучал в ее словах намек, то он остался непонятым: лицо Сергея не изменило насмешливого выражения.

– Погодите-ка, – весело сказал он, подходя вплотную к Павлу и как бы не замечая, что оба ствола уперлись ему в грудь. – Да ведь это дважды антиквариат… Черт побери, какая великолепная имитация! Она же деревянная! Она же из дерева выточенная!

– Это тебе Ольгуша дала? – обратилась к Павлу баба Ксеня, на диво быстро пришедшая в себя. – Ну, так и есть. Ее мужик покойный всю жизнь резкой дерева баловался. У него знаете сколько таких ружьишек было – липовых, точеных да обожженных? Из городского музея к ней лет двадцать назад приезжали, забрали на какую-то выставку, да так и сгинуло все бесследно. Воры кругом! Хорошо, хоть эту Ольгуша в память себе оставила.

– Очень красиво, – кивнул Сергей. – Просто потрясающе. Но ведь это просто палка. Если кто тут из нас герой, так это Павел: с палкой против автоматов броситься!

– Во-первых, когда надо, и палка выстрелить может, не только ваша зажигалочка, – огрызнулся взъерошенный Павел, плечи которого от утреннего ветерка покрылись пупырышками гусиной кожи. – А во-вторых, вы нам тут зубы не заговаривайте, уважаемый фольклорист!

– А что, я действительно знаю много заговоров против зубной боли, – хохотнул Сергей и вдруг завел причетом, да таким тонким, надтреснутым, что Ирина невольно повела глазами, высматривая, не бормочет ли рядом какая старушка-знахарка: – На море, на Окияне, на острове Буяне стоит Дуб Дубович, на нем сидит Ворон Воронович, держит во рту ларец, в том ларце зубная скорбь…

– Оставьте! – Павел вскинул стволы своего бутафорского ружьишка так угрожающе, словно это и впрямь было грозное оружие. – Немедленно объясните, что значила вся эта сцена. Не то мы вас сейчас…

Он успел перемигнуться с Петром, и тот, осторожно отстранив от себя Маришку, видимо, еще не вполне пришедшую в себя от страха, потому что она висела на Петре, как лоскут на плетне, растеряв свою боевитость, встал за спиной Сергея.

Корова яростно взревела, словно почуяла новую заварушку.

– Ах, вы меня, – усмехнулся Сергей, покосившись через плечо. – Вы меня сейчас… Что бы это значило, господа?

– Гос-по-да! – с ненавистью повторил Петр.

– Нет уж, вы объясните, что бы это значило, – напирал Павел. – Что у вас общего с этими криминальными элементами? Вы что, думаете, никто ничего не понял? Мы угодили в эпицентр какой-то крупной мафиозной разборки. В таких случаях вокруг только клочки идут по закоулочкам, эти негодяи никого не щадят, оставляют за собой горы трупов. И вдруг они отказываются выполнить приказ, уезжают восвояси по одному вашему слову, будто по взмаху волшебной палочки. Как это можно объяснить? Это, знаете ли, наводит на определенные размышления…

– Наводит, – согласился Сергей. – На определенные. Например, на такие, что вы неважно знаете преступный мир. Убивают всех без разбора только изощренно-жестокие люди, маньяки. Стреляют ни с того ни с сего только психи! А Бридзе…

Павел вздрогнул.

– Да успокойтесь вы, – с досадой сказал Сергей. – И опустите наконец свое боевое оружие. Сами сказали: иногда и палка стреляет. А Сережку Бридзе я сто лет знаю. Мы в одном дворе жили и учились в одном классе, в восьмой школе. Ну, которая рядом с нижегородским универсамом. Я слышал, что он пошел по кривой дорожке, и узнал его с первого взгляда. Ему потребовалось немного больше времени, но, как вы могли видеть, он меня тоже узнал наконец и понял, что глупо бороться со старым другом. Особенно если кое-чем ему обязан.

– Чем же, интересно знать, вам обязан этот Бридзе? – подозрительно спросил Павел. – Прятали его от погони? Или краденое хранили в своем подвале?

– У вас, Павел, явный стресс, – дружелюбно сказал Сергей. – Вы сами не понимаете, чего несете. Я же говорю – мы старинные знакомые. Я когда-то тезку спас. Его затянуло в глубокий омут, он уже с ручками и ножками ушел, а я… Понятно, что он по жизни чувствует себя обязанным мне.

– И впрямь, ты настоящий герой, внучонок! – Баба Ксеня, одной рукой стиснув на груди слишком просторную для ее худенького тельца рубаху, другой обхватила Сергея за шею и жарко облобызала в обе щеки.

– Бридзе, говорите? – прервал ее излияния Павел, который все еще не опустил «ружья» и смотрел на Сергея недоверчиво. – Не похож он что-то на грузина…

– А он никакой и не грузин. Какие-то очень далекие предки по отцу – возможно. Но с тех времен только фамилия сохранилась. Видели бы вы его сестру – она вообще чистая северная красавица: волосы белые, глаза – как цветущий лен.

– Да хватит вам, чего пристали к человеку, – нетвердым голосом заговорила наконец Маришка. – Главное, что все спаслись. Отделались легким испугом. Неизвестно, каких бы они тут дел натворили, если б не Сергей. Запросто сожгли бы деревню, как фашисты, чтоб выкурить этого Змея.