Шрифт:
Ирина бухнулась на колени, засмеявшись от щекочущего прикосновения сухой травы, и в это время огнем ударило по сеновалу – огнем и криком:
– Вот вы где валандаетесь?!
Прижав ладони к глазам, Ирина обреченно подумала, что ее жизнь необычайно горазда на повторы…
Она села, угрюмо сгорбившись, и молча принялась слушать новые и старые упреки, которые обрушила на них с Петром Маришка.
Петр тоже не оправдывался, тоже сидел сгорбившись, обхватив руками голову и раскачиваясь взад-вперед, словно в приступе крайнего отчаяния. А может быть, это только казалось в свете фонаря «летучая мышь», который ходил ходуном в руках разъяренной Маришки.
– Уснуть не могла, – орала она, – пошла воздухом подышать, только спустилась с крыльца – чуть ногу себе гвоздем не пропорола. Гляжу, а это вон что валяется.
Она воздела в воздух что-то несуразное, с ремешками. Ирина вгляделась – и только головой покачала. Да это же ее босоножки, которые она бросила, когда согревалась таежным способом, – да так и забыла. Это же надо, чтобы на всем обширном дворе, в темноте, Маришка наступила именно на них!
Она рухнула лицом в сено, опять не зная, то ли смеяться, то ли плакать от нелепости происходящего и от крайней усталости. Да черт побери! Неужели так и не удастся поспать нынче ночью?!
– Погоди-ка, – вдруг настороженно проговорил Петр. – Вроде едет кто-то?
– Не заговаривай мне зубы! – визжала Маришка. – А ты чего развалилась, волочайка разукрашенная? Ну-ка, вставай! Мотай отсюда!
– Погоди, говорю! – рявкнул Петр, и Ирина, повернувшись, увидела, что он вскочил и, высоко поднимая ноги в ворохах сена, зашагал к двери, в которую вливался яркий, чуть ли не дневной свет.
Теперь и она расслышала урчание мотора, хлопанье дверей, мужские голоса.
Сердце ухнуло куда-то в желудок, в груди стало пусто и холодно.
Все! Этого надо было ожидать! Виталя и Змей… среди ночи, как самые распоследние разбойники… и никакой надежды, что Маришка снова бросится на ее защиту.
Наверное, надо было спрятаться в каком-нибудь темном углу, положившись на удачу, но ведь Маришка все равно ее выдаст. Не хотелось униженно извиваться, заползая в сено, чтобы ее потом вытаскивали силой: измятую, всю в трухе, полуживую от страха. Не доставит она такого удовольствия этой базарной бабе! Ирина с трудом встала, на негнущихся ногах пошла к двери – и опрокинулась навзничь, сбитая чем-то тяжелым, влетевшим на сеновал со стремительностью торпеды.
Маришка дико взвизгнула.
Торпеда тотчас вскочила на ноги, снова ринулась к двери, но снова была отброшена ударом в грудь. Рухнула рядом с Ириной и замерла.
– Петька! – вскрикнула Маришка так громко, что у Ирины загудело в ушах.
– Не пищать! – скомандовал чей-то голос, и глаза залепил поток яркого света – куда Маришкиной «летучей мыши»! – Всем встать, выйти во двор!
В ту же минуту чьи-то руки грубо вздернули Ирину с земли, поволокли. Слишком ошеломленная, чтобы отбиваться, она все же успела разглядеть полуослепшими глазами, что Маришку и Петра тоже вытолкали с сеновала и поставили посреди дворика.
На крыльце затопали чьи-то тяжелые шаги; появился широкоплечий парень, который волок бабу Ксеню за шиворот ночной рубахи:
– Здесь только старуха!
– Давай ее сюда, – велел тот же командный голос, и баба Ксеня, трепыхая рубашонкой, полетела прямо на Ирину, которая еле успела ее подхватить.
– Да что здесь?!. – возмущенно вскричали в один голос Петр и Маришка, но из потоков света, источаемых автомобильными фарами, выступила кряжистая фигура и вскинула автомат.
Оба умолкли, словно подавившись, прянули назад. Петр раскинул руки, одной обхватил Маришку, другой – Ирину, к которой жалась дрожащая баба Ксеня, как цыпленок к курице.
В стайке тревожно мычала корова.
– Да не переживай, мужик, – довольно миролюбиво сказал кряжистый. – Не тронем мы твой гарем. Нам нужен парень с заимки. Скажи, куда вы его спрятали, – и мы отчалим в две минуты.
Если бы не необходимость поддерживать бабу Ксеню, Ирина, наверное, опять рухнула бы, настолько внезапно подогнулись ноги, на сей раз, впрочем, не от страха, а от ошеломляющего чувства облегчения.
Не за ней! Эти кошмарные чудища примчались не за ней! Она им не нужна!
Еще никогда в жизни осознание своей полнейшей ненужности и никчемности не приводило ее в такой восторг.
– Какой парень? – осторожно спросил Петр. – С чего ты взял, что он здесь?
– С того, что видели, как он чесал в деревню, – все с тем же миролюбием пояснил незнакомец. – Мы буквально по его следу гнали, но на самом подъезде он вильнул куда-то вбок и ушел. А ваш дом, ты понимаешь, крайний. Конечно, нет никаких проблем тут все наизнанку вывернуть, но зачем тратить время зря? К тому же у меня приказ однозначный: очистить заимку, о деревне слова не было сказано. Однако если ты думаешь, что я не перетряхну тут все сверху донизу, коль будет нужно, то ты полный дурак.