– Эй, постойте! – вскричал ДеФазио. – Этот подонок Борн – всего лишь выдумка, contraffazione. Он никогда не был киллером!

– Ошибаетесь, синьор, – возразила княгиня. – Возможно, он и не выходил на арену с оружием, но оно стало его излюбленным инструментом. Спросите Шакала.

– В жопу Шакала! – ДеФазио вскочил со стула.

– Лу!

– Заткнись, Марио! Борн мой, наш! Мы доставим его труп, мы сделаем мои – наши – фотографии вокруг всех троих, усыпанных льдом, держа за волосы их головы, так что никто не посмеет сказать, что это не наших рук дело!

– Теперь вы pazzo, – тихо произнес князь, в контраст воплям capo supremo. – И, пожалуйста, поубавьте пыл.

– Не надо выводить меня из себя.

– Он пытается нам все объяснить, Лу, – сказал родственник ДеФазио, киллер. – Я хочу послушать, что джентльмен может рассказать об этом человеке, поскольку это может оказаться жизненно важным для нас. Сядь, кузен. – Луис сел. – Прошу вас, продолжайте, князь.

– Спасибо, Марио. Вы не возражаете, если я буду звать вас Марио?

– Нисколько, сэр.

– Может, вы хотели бы посетить Рим…

– Может, вернемся к Парижу?! – снова воскликнул capo supremo.

– Хорошо, – согласился римлянин, теперь разделяя внимание между ДеФазио и его кузеном, отдавая предпочтение последнему. – Вы можете снять всех троих дальнобойной винтовкой, но вы не сможете приблизиться к телам. Русские охранники будут неотличимы от любого другого человека поблизости, и если они увидят вас двоих, то примутся стрелять в вас, думая, что вы люди Шакала.

– Тогда нам придется создать ситуацию, которая изолирует эту троицу, – сказал Марио, облокотившись на стол и глядя умными глазами на князя. – Например, какая-нибудь авария ранним утром. Пожар в их комнатах, из-за которого им придется выйти наружу. Я делал так раньше; в суете, среди пожарных машин, полицейских сирен и всеобщей панике можно легко утащить объекты в сторону и разобраться с ними.

– Хорошая идея, Марио, но что делать с русскими охранниками?

– Мы их перебьем! – заносчиво выкрикнул ДеФазио.

– Вас всего двое, – возразил дипломат, – а их только в Барбизоне по меньшей мере трое, не говоря уже об отеле в Париже, где остановились хромой с доктором.

– Значит, нам надо сравнять числа, – capo supremo вытер капли пота, выступившие на лбу, тыльной стороной ладони. – Мы ударим сначала по Барбизону, да?

– Вдвоем? – спросила княгиня, в удивлении широко раскрыв накрашенные глаза.

– У вас есть люди! – воскликнул ДеФазио. – Мы возьмем несколько… Я заплачу дополнительно.

Князь медленно покачал головой и мягко проговорил:

– Мы не пойдем на войну заодно с Шакалом. Это мое слово.

– Вот ублюдки!

– Интересный комментарий из ваших уст, – заметила княгиня, растянув губы в тонкой презрительной усмешке.

– Возможно, наши доны не так щедры, как ваши, – продолжил дипломат. – Мы с радостью будем сотрудничать в определенных рамках, но не более того.

– Вам не удастся больше осуществить ни одну поставку в Нью-Йорк, или Филли, или Чикаго!

– Оставим эти вопросы на рассмотрение нашего начальства, хорошо?

Неожиданно раздался стук в дверь, четыре удара подряд, резкие и настойчивые.

– Avanti, – позвал князь, быстрым движением достал из-под пиджака пистолет и спрятал его под красной скатертью, свисавшей со стола, и улыбнулся вошедшему менеджеру «Тетраззини».

– Emergenza, – сказал страдающий от излишнего веса мужчина, быстро подойдя к аристократу и вручая ему записку.

– Grazie.

– Prego, – ответил менеджер и поспешил к двери.

– Похоже, боги Сицилии улыбаются вам, – сказал князь, читая записку. – Это послание от человека, следующего за вашими целями. Они выехали из Парижа, одни, по непонятным мне причинам. Без охраны. Они беззащитны.

– Где? – вскричал ДеФазио, вскакивая на ноги.

Не отвечая, дипломат спокойно достал золотую зажигалку и поджег бумажку, опустив ее в пепельницу. Марио тоже вскочил со стула; человек из Рима бросил зажигалку на стол и ловким движением убрал пистолет.