– Однако вы хорошо подготовились, как я посмотрю.

– Да, я все предусмотрела. Так или иначе, это должно было произойти, вы ведь понимаете, что я хочу сказать?

Рейчел стремительно прошла мимо двух мужчин в прихожую, остановилась и вернулась к сержанту Фланнагану. Глаза Рейчел сверкали, и на губах играла улыбка, когда она дотронулась рукой до его лица.

– Знаешь, Эдди, – тихо произнесла она. – Все получится. Мы будем жить, Эдди. Ты понимаешь, что это значит?

– Да, детка. Я понимаю.

Когда они в темноте шли к будке, Борн заговорил:

– Сержант, я сказал, что не хочу тратить время, и действительно не собираюсь его тратить. Рассказывайте. Что вы собирались сообщить мне об этой резиденции Свайна?

– А вы готовы это услышать?

– Не понял? Конечно, я готов.

Но это было не так. Услышав последовавшие слова Фланнагана, Борн замер.

– Начнем с того, что это место изначально создавалось как кладбище.

Алекс Конклин ошеломленно откинулся назад на конторском стуле, зажав в руке телефон, не в силах подобрать ответ на то, что сообщил Джейсон. Единственное, что он смог выговорить, было:

– Невероятно!

– Что именно невероятно?

– Не знаю. По-моему, все… например, кладбище. Должен ли я в это поверить?

– Ты не хотел верить ни Лондону, ни Брюсселю, ни командующему Шестым флотом или хранителю ключей в Лэнгли. Это все из одной серии… Дело в том, что, как только мы выясним, кто они, мы сможем начать действовать.

– Тебе придется еще раз рассказать все сначала; у меня голова идет кругом. Телефонный номер в Нью-Йорке, номера машин…

– Труп, Алекс! Фланнаган и генеральская жена! Они уже в пути, такой был уговор, и ты должен это уладить.

– Да что ты говоришь! Свайн застрелился, в это время в доме находились два человека, которые могут о многом рассказать, а мы говорим им «чао» и отпускаем? Это почти такой же бред, как и то, что ты мне рассказал.

– У нас нет времени на игры в переговоры – тем более что сержант рассказал все, что знал. Они были на разных уровнях.

– А то я не знаю.

– Так отпусти их. Они еще могут нам пригодиться.

Конклин вздохнул; было видно, что он колеблется.

– Ты уверен? Это будет очень непросто.

– Отпусти их! Ради бога, Алекс, меня не интересуют осложнения, нарушения и вся та чушь, о которой ты думаешь! Мне нужен Карлос! Мы расставляем сети и можем поймать его – я могу поймать его!

– Ну хорошо, хорошо. В Фолс Черч есть доктор, которого мы уже привлекали к специальным операциям. Я свяжусь с ним, он знает, что делать.

– Отлично, – ответил Борн, быстро прикинув что-то в уме. – Теперь запиши на пленку то, что я скажу. Это будет вся информация, которую я получил от Фланнагана. Давай побыстрее, у меня еще много дел.

– Ты в эфире, Дельта Один.

Читая записи, сделанные в будке Фланнагана, Джейсон говорил быстро, четко произнося слова, чтобы на пленке не было неточностей. В списке были приблизительные имена семерых наиболее частых посетителей генеральских вечеринок с небольшим описанием каждого; номерные знаки, зафиксированные во время наиболее важных собраний, проходивших два раза в месяц. Предпоследними шли телефонные номера адвоката Свайна, всех охранников поместья, собачьего питомника и добавочный для гаража спецавтомобилей в Пентагоне. Наконец, в списке был номер телефона в Нью-Йорке без имени абонента, на другом конце провода был только автосекретарь.

– Этим номером надо заняться в первую очередь.

– Мы расколем его. – Конклин и свою речь записывал на пленку. – Я позвоню в питомник и поговорю на языке Пентагона – скажу, что генерала назначили на секретную должность и мы удвоим плату, если животных заберут этим же утром. Кстати, оставь ворота открытыми… С номерами машин вообще никаких проблем, а Кассет пропустит имена через компьютер, когда Де Соле не будет поблизости.

– Что насчет Свайна? Какое-то время мы должны молчать про самоубийство.

– Как долго?

– Откуда я знаю? – раздраженно ответил Джейсон. – Пока мы не узнаем, кто они, и я – или ты – не сможем до них добраться; одновременно мы заставим их нервничать. Это будет основой для поимки Карлоса.

– Опять слова, – недовольным тоном произнес Конклин. – Все, о чем ты говоришь, может занять несколько дней, а то и неделю, если не дольше.

– Пускай.

– Тогда, черт возьми, нам надо поставить в известность Питера Холланда…

– Нет, еще не время. Мы не знаем, что он скажет, а я не хочу, чтобы мне мешали.