— А что тут думать! Вы их только что в спину не подталкивали. И они на первой же приманке вас взяли.

— Какой приманке?

— Пачку из-под сигарет поднимал? Это же детская проверка: запомнить, где и как легла, и через минуту-другую вернуться и проверить, искали ли в ней какие-нибудь олухи шпионское донесение.

Дима покраснел так, что выдернул, наконец, свою руку из захвата: как бы не вспыхнула от его жара «жена». И какое счастье, что ничего этого не слышит Шура!

— Они пошли за вами. А вы небось собрались возвращаться в гостиницу? А там записаны все ваши настоящие фамилии домашними адресами? Прекрасно. Тогда лучше бы уж сразу казали им, кто вы такие и чего хотите. И я бы не светилась и горло не драла.

— А… что теперь? — признавая полный свой провал, попросил совета Дима. — И как быть с Шурой?

— Ее подвезут, не беспокойся. Но из гостиницы ни шагу, Заходим.

Она втолкнула нашкодившего «супруга» в подъезд, оказавшийся проходным, бегом увлекла его на соседнюю улицу и какими-то задворками привела к гостинице. Видя, что оперативник совсем поник, неожиданно дружески посочувствовала:

— Ничего, бывает. Кстати, у твоей зазнобы есть что-нибудь из одежды? Я в своем одеянии засветилась, надо полагать, на все сто.

— Вряд ли. Ехали-то на один день.

— Да я тоже в ресторан вроде как бы собиралась.

— Извините, — не понял Зеркальцев.

Девушка направилась к притормозившей за углом машине. Оттуда вылезла Шура и, хотя соперница дружески ей кивнула, испуганно уступила дорогу.

— Что на посту? — первым делом спросила Катя, усаживаясь на переднем сиденье.

— Вроде пронесло. Но ты мегера в гневе. Класс, — оценил Женя Некрылов действия напарницы. — Не дай бог вот так же попасться самому.

— А ты не попадайся, — дала мудрый совет Ракитина. А когда подъехали в район семнадцатиэтажки, опустила спинку сиденья и блаженно потянулась: — Все, я в засветке, поэтому с удовольствием выпадаю в осадок и дремлю. При пожаре выносить в первую очередь.

Некрылов, желая спокойной ночи, хотел погладить ее, словно маленькую, по голове, но Катерина уже откинулась на сиденье. Тогда он дотронулся до ее колена. Не отнимая руки, посмотрел на зажегшийся для подсветки номер дома, у которого остановились, прибавил сто, отнял единицу и выдал в эфир свои координаты:

— Мы около сто третьего.

— Хорошо, — отозвался майор Лагута. Значит, он уже был в курсе событий.

Некрылов сжал ладонью колено Ракитиной, но та, не открывая глаз, произнесла:

— Руки.

— Да ладно тебе.

— Ру-ки! — по-прежнему не двигаясь, но требовательно произнесла Катя. — «Ладно тебе» можешь оставить жене.

— Тогда спи, — пожал плечами Некрылов и демонстративно отодвинулся, чтобы не касаться Ракитиной даже локтем.

Однако долго маяться без дела не позволила рация. Юра Вентилятор попросил подтянуться ближе, и когда Некрылов просунул мордашку своей «девятки» между домов, около подъезда семнадцатиэтажки увидели белый «форд». Телохранители его и поджидали: встретили хозяина «белоснежки» учтиво, в готовности поступить в полное его распоряжение. В их сопровождении он и прошел в подъезд. Теперь оставалось ждать команды Лагуты: брать и вести до адреса эту связь или ограничиться только «Ушлым». Темень сгущалась на глазах, и, несмотря на светлый тон машины, потерять ее ночью было легко. Ну ее к черту, связь. Одной больше, одной меньше.

Лагута тоже молчал, и можно было расслабиться. Или предпринять новую атаку на колено Ракитиной.

На этот раз она резко выпрямилась:

— Еще раз протянешь руки — мало не покажется. Некрылов, похоже, не очень испугался или огорчился:

— Какой комар тебя укусил?

— Мавританский.

— Ты там была?

Впервые Катя не нашлась, что ответить. Или не захотела. Достала сигарету, прикурила.

— Ох, сидел бы на моем месте наш борец за экологию…

— Тогда бы я не курила, а играла в нарды или спала.

— Это не гордость мужчины, когда он способен спокойно сидеть около спящей женщины.

— Послушай, Некрылов. Я уже поняла, что ты — горизонтальный мужчина. Но не до такой же степени цинично и откровенно.

— Я только размышляю о сущности природы.

— О постели ты размышляешь, Некрылов. И даже не о ней, у тебя нет ни времени, ни желания приготовить постель. Ты готов использовать машину, скамейку, кусты, но только чтобы это было сразу, под рукой. Ты ведь забываешь меня сейчас же, как только мы сдаем радиостанции: все, смена кончилась.

— Ну, ты не права, — натянуто улыбнулся водитель.

— Права, Женечка, права. Очень даже права. И ты об этом прекрасно знаешь. Хотя, как ни странно, я не жалею о наших встречах. Ты умеешь любить, ничего не скажешь, мне было хорошо с тобой, но больше… Больше — все! Теперь я хожу на смену не к тебе, а на службу. И давай впредь не касаться этой темы и… моих колен. Гуд бай, мальчик.

Специально задела, обозлила Некрылова, чтобы не оставлять надежд.

Женя вцепился в руль, крутнул его влево-вправо. Скорее из-за уязвленного самолюбия спросил, тут же, правда, пожалев об этом: