– И все же, что ты хочешь этим сказать?

– Но самый любопытный вопрос, на мой взгляд, заключается вот в чем. На устранении такой знаковой фигуры, как Наду, можно было бы сделать себе карьеру в спецслужбах. Что же это за человек, который делает дело, но отказывается от заслуг?

– Надеюсь, ты мне скажешь.

– Может быть, он не хочет, чтобы его начальство могло хвастаться крупной победой?

– Раз уж ты все знаешь, скажи мне еще кое-что. Кто руководил этой операцией?

– Наш директор, Дерек Коллинз, – ответила Джессика. – В то время он возглавлял ближневосточный сектор.

– В таком случае, если у тебя есть какие-то вопросы, можешь обсудить их с ним лично.

– Спасибо за предложение. – Она помолчала. – Мне пришлось изрядно поломать голову, чтобы тебя понять.

– То есть?

– Вот почему случай с Джамалем Наду был для меня загадкой. Трудно определить, что тобой движет. Трудно совместить то, что я видела, с тем, что я услышала. Черт возьми, ты далеко не пай-мальчик. И ходят страшные рассказы о том, что тебе пришлось пережить во Вьетнаме…

– Это все чушь собачья, – резко оборвал ее Джэнсон, удивляясь прозвучавшей в его голосе злости.

– Я только говорю, какие ходят слухи. По ним получается, ты там вляпался в настоящее дерьмо.

– Мало ли кто что придумает.

Джэнсон пытался сохранять спокойствие, но это удавалось ему с трудом. И он никак не мог понять, что с ним происходит.

Джессика как-то странно посмотрела на него.

– Ладно, я тебе верю. Я хочу сказать, ты ведь единственный, кто знает правду, так?

Джэнсон яростно ткнул кочергой в огонь, и сосновые поленья сердито затрещали и зашипели. Солнце зашло за вершину горы.

– Надеюсь, ты не обидишься, если я попрошу напомнить, сколько тебе лет, мисс Кинкейд, – спросил он.

Жесткие черты ее лица смягчились в теплых отблесках пламени в камине.

– Можешь звать меня Джесси, – сказала она. – Двадцать девять.

– Ты годишься мне в дочери.

– Эй, человек молод, если чувствует себя молодым.

– Это делает меня древним, словно библейский Мафусаил.

– Возраст – это лишь цифра.

– В твоем случае это главное. Но не в моем.

Он поворошил красные дымящиеся головешки, и они вспыхнули ярким желтым пламенем. Его мысли вернулись к Амстердаму.

– Вот тебе один вопрос. Ты когда-нибудь слышала о компании «Юнитех лимитед»?

– Ну да, разумеется. Она работает на нас. Внешне совершенно независимая компания.

– Но используется как ширма Отделом консульских операций.

– Да, независима она не больше чем собачья лапа, – подтвердила Джессика, проводя рукой по своим коротким, жестким волосам.

– Или кошачья, [46] – уточнил Джэнсон.

Смутные воспоминания всплыли на поверхность: в течение многих лет компании «Юнитех» отводилась второстепенная роль в проведении различных операций; как правило, она обеспечивала прикрытие агентам, снабжая их липовыми документами о работе в компании. Иногда «Юнитех» переводила суммы на счета участвующих в крупных операциях.

– Кто-то из руководства «Юнитех» связался с исполнительным директором Фонда Свободы, предложив обеспечить поддержку образовательных программ в Восточной Европе. Зачем?

– Спроси кого-нибудь другого.

– Давай предположим, что кто-то, какая-то группировка захотела получить возможность сблизиться с Петером Новаком. Узнать, где он находится.

– Кто-то? Ты хочешь сказать, с ним расправился Отдел консульских операций? Мое начальство?

– Точнее, оно устроило так, чтобы это случилось. Сдирижировало события.

– Но зачем? – спросила Джесси. – С какой целью? Это же совершенно бессмысленно.

С этим было трудно не согласиться. Неужели Отдел консульских операций действительно подстроил гибель Новака? И почему о его смерти нигде не сообщалось? С каждым днем это становилось все более странным: ближайшие соратники великого гуманиста, похоже, даже не подозревали о случившейся катастрофе.

– Что ты читал все это время? – спросила Джесси, махнув в сторону вороха распечаток.

Джэнсон объяснил.

– Ты правда думаешь, что в открытой печати можно найти что-то ценное?

– Пусть тебя не обманывает таинство «сбора разведданных» – половину информации в донесениях о положении в иностранных государствах агенты черпают, читая местные газеты.

– Это ты мне рассказываешь? Но у тебя ведь всего одна пара глаз…

– И это говорит женщина, едва не просверлившая мне дырку под третий.

Она пропустила мимо ушей его шпильку.

– За один присест ты не сможешь прочитать все это. Дай половину мне. Я тоже почитаю. Еще одна пара глаз, верно? Хуже от этого не будет.