– Значит, приказ прежний: «уничтожить», – повторила она. – При обнаружении объекта действовать, не дожидаясь дальнейших указаний.

Она убеждается, что приказ его убить остается в силе.

Джэнсона мороз по коже продрал. У него нет иного выхода, кроме как сделать то, что он должен был сделать гораздо раньше. Или он убьет сам, или будет убит. Эта женщина – профессиональный убийца: неважно, что он когда-то занимался тем же ремеслом. У него нет выбора, кроме как убрать ее; эмоции, стремление выдать желаемое за действительное, а также уверенная болтовня Джессики заслонили прописную истину.

Вечерний воздух наполнился стрекотом цикад – окно в кабинете было открыто. Джэнсон переложил пистолет в правую руку, водя дулом вслед за движениями расхаживающей фигуры. Внезапное осознание того неизбежного, что ему сейчас предстоит сделать, наполнило его отвращением к самому себе. Однако другого выхода нет. Или он убьет сам, или будет убит: страшная тайна существования, которое, как надеялся Джэнсон, осталось в прошлом. Не смягчавшее главную, окончательную истину его карьеры: убивать и быть убитым.

– И что говорят последние данные перехватов? – говорила Джесси. – Не пытайся уверить меня, что вы работаете вслепую.

Джэнсон хладнокровно окинул взглядом стройную женскую фигуру. Округлые формы груди и бедер скрадывались по-мужски накачанными мышцами; Джессику можно было даже назвать по-своему красивой. Он знал, на что она способна, – ему были известны из первых рук ее поразительная меткость, необычайная сила и ловкость, быстрый и проницательный ум. Она была создана для того, чтобы убивать, и ее ничто не остановит.

– Наши ребята на огневой позиции или прохлаждаются в консульстве? – Джесси говорила тихо, но в ее голосе звучал жар, задиристость. – Господи! Этому нет оправданий. Мы выставляем себя на посмешище. Черт, правильно говорят: если хочешь, чтобы дело было сделано как надо, делай его сам. Только сейчас я поняла истинный смысл этих слов. Что произошло с нашим отрядом?

Еще одна безжизненная, неодухотворенная пуля разнесет вдребезги еще один череп, и еще одна жизнь оборвется, сотрется, превратится в гниющие органические остатки, из которых состояла. Это не движение вперед, а как раз обратное. Джэнсон вспомнил Тео и остальных, убитых – во имя чего? Да, отчасти переполнившая его ярость была направлена на него самого. И что с того? Эта женщина умрет – умрет в высокогорном коттедже стоимостью пять миллионов долларов, в Альпийской Ломбардии, в стране, где не бывала до этого ни разу в жизни. Она умрет у него на руках, и это будет мгновение высшей интимной близости.

– Где он? Как где? Проклятье, это я вам точно могу сказать. – Помолчав, Джесси Кинкейд снова заговорила со своим невидимым собеседником: – Олухи, неужели вы сами еще не догадались? В Монако, дурья твоя башка. Я в этом нисколько не сомневаюсь. Вам же известно, что у Новака там есть вилла. – Еще одна пауза. – Разумеется, открытым текстом Джэнсон это не говорил. Но я слышала, как он шутил со своим дружком насчет рулетки – дальше сам прикинь, что к чему. Ребята, вы же считаетесь мозговым центром, так почему бы вам не раскинуть мозгами?

Она лгала.

Лгала ради него.

Убрав пистолет в кобуру, Джэнсон ощутил прилив облегчения, от которого у него едва не закружилась голова. Его удивила и озадачила сила этого чувства. Джесси попросили сказать, где он находится, и она солгала, выгораживая его. Окончательно определившись, на чьей она стороне.

– Нет, – продолжала Джесси, – никому не говори, что я тебе звонила. Пусть этот разговор останется между нами, хорошо? Только я и ты, котик. Нет, можешь приписать всю заслугу себе, я ничего не имею против. Передай начальству, я ничего не знаю, валяюсь в коме где-то в Нидерландах, и голландская медицина оплачивает дорогое лечение, потому что у меня нет при себе никаких документов. Передай все это, и, уверяю тебя, никто и пальцем не пошевелит, чтобы поскорее вернуть меня в Штаты.

Отключив телефон, она обернулась и вздрогнула, увидев стоящего в дверях Джэнсона.

– Кто такой котик? – скучающим голосом спросил он.

– Пошел ты к черту! – взорвалась Джесси. – Ты за мной шпионил? Знаменитый Пол Джэнсон превратился в старую бабку, подсматривающую за своими соседями?

– Я спустился, чтобы выпить молока, – сказал Джэнсон.

– Мать твою! – в сердцах выругалась она, заливаясь краской. – Это толстозадая канцелярская крыса из госдепа, управление анализа и исследований. Но парень неплохой. По-моему, я ему нравлюсь, поскольку всякий раз, когда я рядом, его язык вылетает изо рта, словно Майкл Джордан, выполняющий подбор мяча под сеткой. Ты удивлен? Но гораздо удивительнее то, что он рассказал мне о Пуме.

– О Пуме?

– Кодовое имя Петера Новака. И, опережая твой вопрос, ты у нас Сокол. Так вот, меня очень беспокоит информация насчет Пумы. Получается, мое начальство считает, что он жив.

– Ему что, нужен некролог в «Нью-Йорк таймс»?

– Версия такова, что ты взял деньги, чтобы организовать его смерть. Но потерпел неудачу.

– Он погиб у меня на глазах, – печально покачал головой Джэнсон. – Господи, как бы мне хотелось, чтобы это было не так. Я даже передать тебе не могу.

– Ого, – сказала Джесси. – Ты что, хочешь приписать себе его смерть?