– Ты должен был разрешить мне сопровождать тебя, – не унималась Джесси. – Я была обязана быть там.

Вытянув из него подробности вчерашнего вечера, она кипела упреками.

– Никогда не знаешь наперед, какие сюрпризы может преподнести подобная встреча, – терпеливо произнес Джэнсон, то и дело проверяя в зеркало заднего вида, нет ли у них нежелательных попутчиков. – К тому же рандеву состоялось в ресторане, в подвале, так что от тебя все равно не было бы никакой пользы. Ты что, прислонила бы свою винтовку к стойке или сдала бы ее в гардероб?

– Ну, может быть, внутри я бы тебе и не смогла помочь. Но на улице все было бы по-другому. Полно деревьев, полно мест, чтобы укрыться. Тебе же лучше, чем кому бы то ни было, известно, что в таких делах все может решить мелочь. Я клоню к тому, что это была бы разумная мера предосторожности. Ты от нее отказался.

– Это привело бы к ненужному риску.

– Вот как!

– Я имею в виду для тебя. Не было никакого смысла подвергать тебя риску.

– Так что вместо этого ты рисковал собой. По-моему, это не профессиональный подход. Я же пытаюсь тебе втолковать: используй мою помощь. Относись ко мне как к напарнику.

– К напарнику? Увы, действительность говорит обратное. Тебе двадцать девять. Сколько лет ты провела на оперативной работе? Не пойми меня превратно, но…

– Я вовсе не говорю, что мы равные партнеры. Я только хочу сказать: учи меня. Я стану лучшим учеником, какой только когда-либо был у тебя.

– Ты хочешь стать моим протеже?

– Мне нравится, когда ты говоришь по-французски.

– Позволь кое-что тебе сказать. У меня в жизни были два-три любимых ученика. У них было много общего.

– Давай-ка выскажу догадку. Все они мужчины.

Джэнсон печально покачал головой.

– Всех их уже нет в живых.

Впереди показались шпили собора XIX века, окруженные многоэтажными жилыми башнями советской эпохи: символы надежды, пережившие саму надежду.

– Значит, ты считаешь, что если будешь не подпускать меня к себе, этим сохранишь мне жизнь. – Повернувшись, Джесси посмотрела на него. – Решительно не согласна.

– Джесси, всех их уже нет в живых. Вот мой вклад в их служебный рост. А это были хорошие люди. Проклятье, замечательные люди. Одаренные, талантливые. Тео Катсарис – он обладал большим потенциалом, чем я. Вот только чем ты лучше, тем выше ставки. Я рисковал не только своей собственной жизнью – я рисковал жизнью других.

– «Каждая операция, имеющая целью ожидаемую пользу, сопряжена с определенным риском. Искусство планирования состоит в сопоставлении этих двух областей неопределенности». Ты сам когда-то написал эти слова в отчете об операции.

– Я польщен тем, как досконально ты изучила мое прошлое. Но, судя по всему, несколько глав ты пропустила: любимые ученики Пола Джэнсона обладают отвратительной привычкой погибать.

Государственный архив Венгрии размещался в здании неоготического стиля, протянувшемся на целый квартал; узкие окошки, забранные затейливыми свинцовыми переплетами, скрывавшиеся под арками в духе старинных соборов, резко ограничивали количество света, проникавшего к хранящимся внутри документам. Джесси Кинкейд загорелась идеей Джэнсона начать с самого начала.

У нее был список недостающей информации, которая могла бы позволить раскрыть тайну венгерского филантропа. Отец Петера Новака, граф Ференци-Новак, по слухам, был одержим заботой о безопасности своего ребенка. Как сказал Джэнсону Энгус Филдинг, у графа были могущественные враги, которые, как он был убежден, попытаются ему отомстить, хотя бы через потомство. Не это ли и произошло в конце концов, полстолетия спустя? Слова декана Тринити-Колледжа резали острой сталью: «Возможно, старый дворянин страдал манией преследования, но, как говорится в пословице, даже у тех, кто страдает манией преследования, есть враги». И вот сейчас Джесси хотела проследить жизнь графа в те судьбоносные годы, когда в правительстве Венгрии проходили кровавые чистки. Есть ли в архивах сведения о визах, по которым можно будет составить заключение о зарубежных поездках, которые совершал отец Новака как частное лицо, со своим сыном и без? Но самой важной должна стать генеалогическая информация: по слухам, Петер Новак очень беспокоился за безопасность и благополучие оставшихся в живых членов своей семьи – чувство весьма распространенное у тех, кому в раннем детстве довелось насмотреться на кровь и разрушения. Но кто были эти родственники – двоюродные или троюродные братья и сестры, с которыми он поддерживал отношения? Родословная графа Ференци-Новака затерялась во мраке прошлого, но записи наверняка должны храниться где-то в бескрайних просторах Государственного архива Венгрии. Выяснив имена этих неизвестных родственников и установив их теперешнее местонахождение, можно будет получить ответ на самый волнующий вопрос: жив ли настоящий Петер Новак?

Джэнсон высадил Джесси у входа в здание архива; ему самому предстояло заняться другими неотложными делами. Долгие годы оперативной работы выработали у него особое чутье на то, где искать подпольных торговцев фальшивыми документами и другим полезным снаряжением. Джэнсон предупредил ее, что ему может повезти, а может и не повезти, но попробовать надо обязательно.

И вот Джессика Кинкейд, одетая в простые джинсы и свободную зеленую блузку, вошла в просторный вестибюль и остановилась перед стендом с внушительным перечнем подразделений архива.

Архивы Венгерской канцелярии (1414–1848) I. «В.».

Материалы правительственных органов от 1867 до 1945 года. II. «L».

Правительственные организации Венгерской Советской Республики (1919 г.). II. «M.».

Архивы Венгерской рабочей народной партии (МДП) и Венгерской социалистической рабочей партии (МСЗМП) VII. «N.».

Архив королевской семьи (1222–1988). I. «O.».