К этому времени Джэнсон стал уже сверхчувствительным к окружающей обстановке. Пройдя квартал, он обратил внимание на женщину на противоположной стороне улицы, вроде бы изучавшую витрину ювелирного магазина; но опять же что-то здесь было не так. Яростные лучи солнца, падая на стекло под косым углом, превращали его в настоящее зеркало. Если бы женщина действительно пыталась разглядеть выставленные на витрине браслеты и колье, она встала бы с противоположной стороны, спиной к солнцу, чтобы своей тенью вернуть стеклу прозрачность. Только что другой прохожий снял широкополую шляпу, чтобы загородить косые лучи солнца и взглянуть на витрину. Ну а если тебя интересует только то, что отражается в стекле?

Выработанные многолетней работой инстинкты подали сигнал тревоги. За ним следят. Задумавшись, Джэнсон вспомнил молодую парочку у цветочного магазина напротив отеля, упорно рассматривавшую огромную карту, скрывавшую их лица. Непомерно огромную. Большинство пеших туристов ограничивается маленькими карманными справочниками.

Проклятие, что происходит?

Джэнсон зашел на мясной рынок Омония, простиравшийся под сводами похожего на пещеру здания XIX века с чугунной решеткой у входа. За прилавками ровными рядами висели на крючьях громадные туши, напоминающие костюмы в химчистке. На россыпях колотого льда возвышались сверкающие горы внутренних органов: сердца, печени, желудки. Нерасчлененные говяжьи и свиные туши и неправдоподобно большие птицы стояли вплотную голова к хвосту, образуя гротескную живую изгородь из мяса и костей.

Взгляд Джэнсона непрерывно метался из стороны в сторону. Слева от него, в соседнем проходе – покупатель, уткнувшийся носом в выпотрошенную свинью, – тот самый, что торопливо отвел взгляд в Национальном саду. Не подавая виду, что он его засек, Джэнсон быстро зашел за сплошной занавес из бараньих туш, подвешенных за крючья к длинному стальному шесту. Посмотрев в щелку между двумя тушами, он увидел, что седой мужчина, разом потеряв интерес к свинье, идет вдоль ряда висящих баранов, пытаясь заглянуть за него. Выбрав особенно большого барана, Джэнсон схватил тушу за задние ноги, оттягивая назад, а когда седой поравнялся с ним, резко толкнул здоровенную тушу вперед, сбив седого с ног и повалив на дрожащий полог из говяжьей требухи.

Послышалась отборная греческая ругань, а Джэнсон, развернувшись, быстро пробрался к противоположному концу мясного рынка и вышел на улицу. Он направился к расположенному поблизости универсальному магазину «Ламбропули Брос», стоящему на углу улиц Эолу и Ликоурогос, трехэтажному зданию из стекла и пористого бетона.

Задержавшись перед витриной, Джэнсон сделал вид, что разглядывает выставленный товар, и наконец увидел мужчину в свободной желтой ветровке, переминающегося с ноги на ногу у соседнего обувного магазина. Зайдя в универмаг, Джэнсон направился к секции мужской одежды, расположенной в дальней части первого этажа. Он принялся изучать костюмы, время от времени сверяясь с часами и то и дело бросая взгляд на закрепленные под потолком в стратегических точках зеркала, предназначенные для борьбы с воровством. Прошло пять минут. Даже если все входы и выходы охраняются, ни один сотрудник службы наблюдения не позволит своему объекту скрыться из поля зрения на такой большой срок – слишком велика вероятность чего-нибудь непредвиденного.

Как и следовало ожидать, мужчина в желтой ветровке вошел в «Ламбропули Брос» и быстро обошел все секции, пока не увидел Джэнсона. Тут он остановился перед витриной из стекла и хромированной стали, на которой были выставлены духи; зеркальная поверхность витрины поможет ему заметить Джэнсона, когда тот выйдет из секции мужской одежды.

Наконец Джэнсон выбрал костюм и рубашку и отправился в примерочную в дальнем конце секции. Зайдя в кабинку, он стал ждать. Судя по всему, владельцы универмага экономили на обслуживающем персонале, и единственный продавец в секции едва успевал управляться со всеми покупателями. Пройдет какое-то время, прежде чем он хватится Джэнсона.

А вот шпик долго ждать не сможет. Отсчитывая минуту за минутой, он будет с нарастающим беспокойством гадать, что так долго задерживает его подопечного. А что, если тот скрылся через служебный вход, о котором все забыли? У него не останется другого выбора, кроме как самому заглянуть в примерочную.

Три минуты спустя мужчина в желтой ветровке сделал именно это. В щелочку своей кабинки Джэнсон увидел, как он заходит в примерочную с парой светло-коричневых брюк, перекинутых через руку. Судя по всему, шпик дожидался, пока в узком проходе между кабинками никого не останется. Однако это обстоятельство было на руку не только ему. Когда мужчина в желтой ветровке проходил мимо его кабинки, Джэнсон резко распахнул дверь и, выпрыгнув в проход, потащил оглушенного шпика в дальнюю часть примерочной, за дверь, ведущую к служебным помещениям.

Ему необходимо было действовать быстро, пока те, кто мог услышать шум, не выглянут, чтобы узнать, в чем дело.

– Одно слово – и ты умрешь, – тихо пригрозил опешившему мужчине Джэнсон, прижимая лезвие маленького ножа к сонной артерии.

Даже в полумраке склада он разглядел у него в ухе наушник, от которого шел проводок, скрывающийся за пазухой ветровки. Рывком распахнув ветровку, Джэнсон выхватил за проводок портативную рацию «Арекс» и бросил ее себе в карман. Затем он присмотрелся внимательнее к тому, что на первый взгляд казалось простым пластмассовым браслетом, обхватившим запястье шпика. В действительности это был позиционный передатчик, посылающий сигналы, по которым руководители операции могли в любой момент установить местонахождение своего подчиненного.

Система эта была очень примитивной; вообще вся слежка была организована наспех, из того, что нашлось под рукой. То же самое было справедливо и в отношении задействованных людей. Хотя и не абсолютные дилетанты, они или не прошли полную подготовку, или давно не имели практики. Резерв, привлеченный за неимением опытных кадров. Джэнсон смерил взглядом своего противника: обветренное лицо, дряблые мышцы. Такие были ему хорошо знакомы – морской пехотинец, слишком долго пробывший на бумажной работе, вызванный срочно, чтобы заткнуть внезапно образовавшуюся брешь.